Дилетантствующий гений

12 января исполнилось 50 лет Бликсе Баргельду

Бывает так, что слава бежит впереди того, кто её не ищет, признание бросается в объятия к тому, кто его презирает, и, наконец, статус корифея получает человек, всю свою жизнь боровшийся против самого понятия «статус». Немецкий авангардист Кристиан Эммерих, известный своим почитателям под псевдонимом Бликса Баргельд,— как раз из этого ряда. 

Укаждой эпохи есть свои герои. И обязательно каждый цикл развития музыкальной культуры дарит человека, ставшего главным новатором. Он открывает нечто, что прокладывает путь многим другим, и, продолжая идти по открытому тоннелю, совершенствует его одним лишь своим силуэтом. В рок-н-ролльные 50-е таким новатором стал Чак Берри, в эпоху хиппи и борьбы за мир — Джим Моррисон, в период кризиса 70-х — Джонни Роттен. В 80-е, когда музыкальный мир успел уже, кажется, переболеть всем, чем можно, возникла потребность в герое качественно нового уровня. В этаком «профессиональном революционере» вроде Рахметова. Это должен был быть одновременно сильный музыкальный теоретик и философ. Артист, способный шокировать публику, и поэт если не шедевральный, то глубокий — точно. Вождь движения андеграунда и эстет, которого оценят апологеты классицизма. И такой универсал объявился.
 

Полный коллапс

Юрий Клинских говорил: «Чем меньше знают о группе, тем более она гениальна». Бликса — уж точно легенда, поскольку, как он жил и чем занимался до прихода в музыку, не известно практически ничего. В 1980 году о человеке с таким именем узнали в узких кругах берлинского андеграунда. В полном соответствии с образом будущего кита подпольной индустрии Баргельд поселился в опустевшем музыкальном магазине. И, разумеется, собрал группу. Причём за дело взялся основательно. С осмотрительностью Цезаря, готовящегося перейти Рубикон, Баргельд продумывал всё — звук, материальную базу, элементы выступлений.
Группа получила от Баргельда имя: Einsturzende Neubauten, что означает «Саморазрушающиеся новостройки». Первый смысл — характеристика звукового ряда группы. Но был смысл и «потайной», вызвавший резонную настороженность берлинских властей. В ФРГ тогда существовал термин Neubauten — дословно переводится как «новостройка», но означает «здание, построенное после войны». Такие «новоделы» серьёзно уступали по прочности постройкам довоенным, так что и в названии усматривался намёк на некомпетентность действующего руководства, фальшь идеологии и, соответственно, её неминуемый крах.

 

Простенький символ означает сложную философию. Своими взглядами Баргельд похож на Джонатана Свифта. Во-первых, он непревзойдённый сатирик, хотя смеяться он не очень любит. Во-вторых, его, как и Свифта, отличает неприятие к человеческим порокам. Бликса — вегетарианец, он восстаёт также против алкоголя, курения, наркотиков, что не мешает ему презирать пошлость современного общества.

Уже первый альбом нового коллектива с говорящим названием Collaps показал справедливость опасений. Группа показала уровень, превосходящий английских апологетов стиля индастриал. Жёсткие аранжировки были, как и положено в авангарде, выверены в соответствии с правилами классицизма. Рывок вперёд в плане работы инструменталистов. Гитарные партии, звукорежиссура и особенно перкуссия звучали выше всяких похвал. Если, конечно, оценивать их с точки зрения подготовки, а не общего восприятия, поскольку материал группы невыносимо труден для среднестатистического слушателя.
Если альбом группы представлял собой незакамуфлированную социальную опасность, то концерты можно назвать опасностью в квадрате. Громкий не по времени звук, экстрамузыкальные эффекты, наконец, притягательность самого лидера коллектива. Вроде бы и отрешённый, на первый взгляд, Бликса мастерски владел голосом, гипнотически чеканя текст. Театрализация действа находилась где-то на грани понимания. К примеру, Бликса мог отбросить гитару, обвешать себя листами железа, и по ним начинали бить остальные участники группы. Заканчивалась вся эта феерия разрушением сцены и аппаратуры. Нередко группе и не приходилось ничего ломать — с задачей справлялись вызванные по тревоге представители соответствующих органов. Причём если после ударов по железу Бликса поднимался с пола просто окровавленный, то общение с самой демократичной полицией заканчивалось обычно гораздо плачевней.
 

Три баргельдовских удара

Бликса и «Новостройки» занимают одно из ведущих мест в берлинском андеграунде, вокруг образуется конгломерат дружественных коллективов, которым идеи Бликсы приходятся по душе. Рано или поздно это должно было вылиться во что-то большее, чем просто «туса». Катализатором послужил случайный эпизод — Бликса пришёл на очередную репетицию со значком «Я гениальный дилетант!», что привело в восторг «гостей» из других групп, имевших счастье там оказаться. Вскоре Бликса становится неформальным лидером движения «Гениальные дилетанты». И главным было вовсе не то, что его группа, до этого уважаемая в узких кругах, после получит культовый статус. Главное — происходит (назовём его так) первый баргельдовский удар по общественному вкусу. Музыканты, обречённые на роль изгоев, получили организацию, поставившую их работу на конвейер (в хорошем смысле словосочетания). Фестивали, организация новых студий, работа со СМИ, атрибутикой — индастриал, впавший в кому в Англии, родился второй раз в Европе.
Второй удар Баргельда состоялся, когда он впервые вышел на сотрудничество с театром. Перед первым показом пьесы с его участием активисты доморощенных «правозащитных» организаций раздавали зрителям тампоны для ушей, чтобы не слушать «ужасных» звуков. Хорошо бы увидеть лицо организатора этого постыдного акта, когда и искушённые зрители, и театральные критики разнесли пьесу в пух и прах, найдя единственным её серьёзным плюсом… звуковое оформление. Вскоре Бликса становится в театре «своим» — ставит музыку, пишет радиоспектакли, даже сам пробуется в качестве актёра.
Наконец, третий баргельдовский удар — начало его сотрудничества с Ником Кейвом. Австралийская легенда была покорена работой Баргельда-инструменталиста. Вскоре Бликса присоединяется к его группе в качестве гитариста. Работа с Кейвом (параллельно основному проекту) продолжалась почти двадцать лет. Из возмутителя спокойствия местного уровня Баргельд превратился в фигуру уже мирового масштаба.
 

Путь к солнцу

Альбомы Бликсы и его группы сложны по концепции. Обычно композиции (не могу назвать их песнями) одного диска схожи по производимому впечатлению. Антологии начала 80-х выражают протест и агрессию. Третий (и, на мой взгляд, самый шедевральный) альбом Halber Mensch («Получеловек») — безысходность человека в наступившей эпохе. Первый — в 90-е Tabula Rasa — неожиданно мелодичен, его даже не стыдно поставить на первом свидании. А один из последних — Perpetuum Mobile — подчёркнуто минималистичен, с привкусом киберпанка.
На Halber Mensch впервые «засветился» символ группы — человек с кругом солнца вместо головы. Этот символ имеет долгую жизнь. Многие копируют его в виде татуировок как знак уважения Баргельду за науку. В том числе такие заслуженные ребята, как один из пионеров американского хардкора Генри Роллиз и лидер самой уважаемой (а по мнению ряда критиков, единственной) альтернативной группы России Tequilajazzz Евгений Фёдоров. Простенький символ означает сложную философию. Своими взглядами Баргельд похож на Джонатана Свифта. Во-первых, он непревзойдённый сатирик, хотя смеяться он не очень любит. Во-вторых, его, как и Свифта, отличает неприятие к человеческим порокам. Бликса — вегетарианец, он восстаёт также против алкоголя, курения, наркотиков, что не мешает ему презирать пошлость современного общества.
В философии и, соответственно, поэзии Баргельда находится место для разных граней, будь то оккультизм, политический или социальный подтекст, межкультурные связи и много что ещё. Однако ни одно течение не захватило его настолько, чтобы он стал его частью. Важнейшее качество — не терять себя и не терять объективности. Он многогранен. Но не соглашается с многогранностью. Когда его спрашивают, что вдохновляет его на творчество, неизменно отвечает: «Музыка, которую я ненавижу. Мы слушаем лишь 10 процентов музыки, которую хотим слышать, остальное в нас вливают насильно. Я просто стараюсь делать не так». Некоторые «коллеги по цеху» вроде словенца Ивана Новака объясняют свою позицию примерно тем же — и «вынужденно» слушают современные мотивы, чтобы потом переложить их в кавер-версиях. Группа Laibach, помнится, записала альбом с десятком каверов на одну песню группы The Rolling Stones. Бликса не таков. Новомодную музыку он старается не слушать вовсе. Говорят, единственным его «настольным» диском стал Альфред Шнитке. Что и позволяет иногда по-отечески спрашивать поклонников: «Ну что, знаете такого?» И те, почитающие музыканта за божество, страшно рады, что знают.
Конечно, с возрастом Баргельд не утрачивает страсти к хэппенингам — случайным концертам. И к стилю жизни, крепко завязанному на музыкальной студии, тоже. Но это не мешает ему выглядеть респектабельно. Обязывает и возраст, и опыт, и почитание со стороны поклонников авангарда. Бликса — эстет не только в музыке, но и в одежде. Изящные костюмы, шляпы, причём в цветах — монохроматичность, кроме чёрного и белого он вряд ли что-то признаёт. Классика весьма к лицу этому теперь уже точно заслуженному театралу, и только шрамы напоминают о старых концертных инцидентах.
Дойдя до «полтинника», Герр Баргельд, широко признанный, но сам так и не признавший себя корифеем индастриала, остаётся всё тем же человеком от Солнца. Человек с орлиной головой в альтернативной музыке. Он не изменил ни одному своему принципу — от вегетарианства до культурного неприсоединения. Видео с сейшенов на сайтах доказывают — он ещё долго не уйдёт из игры.