Нейтралитету нужны конкретные очертания

Василий Шова и Григорий Петренко рассказали журналисту телеканала NIT, зачем Молдове нужен этот органический закон

— Нейтралитет прописан в Основном законе страны, в 11-й статье Конституции? Зачем нужен дополнительный закон?

В. Шова: Ситуация складывается таким образом, что необходимо более чётко раскрыть эту статью Конституции. В Основном законе не указывается конкретно, как статус нейтралитета должен исполняться и отстаиваться. Кроме того, позиция власти в том, что касается вопросов военного и военно-политического характера, противоречива и непоследовательна: в проекте Стратегии национальной безопасности понятие нейтралитета косвенно и отвлечено от самой сути нейтралитета. И еще: необходимо создание дополнительных предпосылок для разрешения приднестровского конфликта.
Другими словами, нам нужно внести ясность, чтобы как внутри, так и за пределами Молдовы было понимание того, к чему мы стремимся в области безопасности.
Г. Петренко: В парламенте находится проект Стратегии национальной безопасности, в котором очень странно трактуется наш постоянный нейтралитет. Такое ощущение, что этот статус резиновый, в него можно вместить всё.
То, как написана программа сотрудничества НАТО, не оставляет места для нейтралитета. Подписывается план индивидуальных действий. Наши вооружённые силы переходят на стандарты этой организации. По сути нынешняя власть движется семимильными шагами в сторону НАТО.

 

Мы видим, что нынешняя власть пытается поставить под сомнение статус нейтралитета посредством подписания соглашений о военном сотрудничестве, например с Румынией. Есть проекты военного сотрудничества и с другими государствами.
ЛДПМ выступает за вступление в НАТО. Министр обороны поддерживает этот план. Мариан Лупу на днях издал декрет о включении в состав коллегии Министерства обороны директора центра НАТО в Кишинёве. Где это видано, чтобы директор центра НАТО входил в коллегию Министерства обороны в нейтральной стране?
Эту угрозу не надо скрывать. Наши оппоненты пытаются всё перевести в шутку. Но мы видим, что идёт целенаправленное вовлечение Молдовы в натовские программы и инициативы. Поэтому сегодня нам необходимо прописать, что означает нейтралитет для Республики Молдова и как его нужно исполнять.

— Статью Конституции можно изменить только посредством референдума. Но подавляющее большинство населения против вступления в НАТО. Так где же угрозы?

В. Шова: Понимание нейтралитета можно извратить до неузнаваемости и без изменения до поры до времени Конституции.
Кто у нас может сказать, что означает нейтралитет по пунктам? Существует множество интерпретаций этого вопроса. Ведь в Конституции нет никоих положений и критериев. К примеру, премьер нейтрального государства Республики Молдова Влад Филат заявил, что поддерживает военную операцию в одной из стран. С одной стороны, по логике, премьер нейтрального государства не должен себе позволять подобного рода слова. С другой стороны, сегодня существующие законодательные рамки этого ему не запрещают. А мы хотим чётко прописать в законе, чтобы действия каждого чиновника и политика можно было оценить с точки зрения соответствия этому конституционному положению, чтобы каждый чиновник и дипломат понимал, какие он должен совершать конкретные действия в этой сфере.

— Насколько эффективен статус постоянного нейтралитета в международной политике?

Г. Петренко: В этом вопросе мы не первопроходцы. Существуют другие государства, которые уже утвердили подобные законы у себя в парламенте. Есть пример Австрии, где в 1955 году был утвержден конституционный закон. Мальта приняла декларацию о нейтралитете и обращение в адрес государств ООН с просьбой признать нейтралитет. После 1981 года нейтралитет Мальты признали все её соседи. Есть свежий закон о нейтралитете Туркменистана. Он был признан официально на уровне Генассамблеи ООН. Есть и другие примеры.
Существуют разные модели, формы и пути признания нейтралитета. Как правило, в нейтральных государствах это сопровождалось законом о постоянном нейтралитете.
В. Шова: Если серьёзно взглянуть на эти события, то мы увидим, что вообще не известно, была бы сегодня Австрия самостоятельным государством, если бы страны-победители не пришли к общей точке зрения относительно австрийского нейтралитета. Теперь у Австрии есть положения, дающие гарантии её целостности.

— Вы предлагаете закону довольно высокий статус закона: предлагаете принять его тремя пятыми голосов депутатов...

В. Шова: Логично, чтобы закон был принят единогласно, если мы уважаем свою Конституцию.

— Согласно одной из статей, запрещается размещение иностранных вооружённых сил. В Приднестровье есть российские военнослужащие. Как тут быть?

В. Шова: Нельзя забывать, что Россия неоднократно подтверждала, что Стамбульские обязательства (о выводе войск и вывозе вооружений) она будет выполнять. У нас есть формат «5+2». Вопросы безопасности, которые связаны с урегулированием конфликта, будут решаться в этом формате. Если эти участники поддержат законопроект, признают нейтралитет и с уважением будут относиться к подобному статусу, то появляется очень веский аргумент для того, чтобы Россия завершила процесс вывоза боеприпасов и приступила к трансформации миротворческой операции.

— По вашим словам, нынешний режим взял курс на возможность разрешения приднестровского конфликта военным путём. Что вам дало основание для подобных заявлений?

Г. Петренко: Основания — это Стратегия национальной безопасности. В разделе о разрешении приднестровского вопроса подразумевается, что вооружённые силы РМ должны быть всегда готовы отразить агрессию со стороны приднестровской армии. Используется милитаристская риторика о необходимости восстановления конституционного порядка. Что это означает, мы проходили на примере Грузии. Используя подобную риторику, нынешняя власть намекает на то, что она не исключает возможность силовых вариантов решения конфликта.
В. Шова: Здесь, скорее всего, речь идёт о некомпетентном подходе при написании этого положения Стратегии национальной безопасности. Давайте процитируем пункт 4.2.: «Разрешение приднестровского конфликта, обеспечение военной безопасности и уменьшение влияния внешнего давления» (всё это взаимоувязано?): «Военная безопасность РМ обеспечивается вооружёнными силами, которые посредством правовых методов способствуют созданию условий для продвижении интересов государства внутри страны И ЗА ЕЁ ПРЕДЕЛАМИ. Наличие на территории РМ незаконных вооружённых формирований и иностранного военного контингента представляет собой основной фактор риска для национальной безопасности, который ВЛИЯЕТ НА ПОДХОДЫ И ПЛАНЫ СТРОИТЕЛЬСТВА СИСТЕМЫ ВОЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ».
Г. Петренко: Следующее предложение ещё более интересное. «Вооружённые силы РМ будут развивать свои способности для того, чтобы предотвращать и в случае необходимости противостоять вооруженной агрессии». И это в разделе о приднестровском урегулировании!
В. Шова: Перепутали всё, смешали всё в одну кучу и создали предпосылки для того, чтобы взбудоражить общественность. Волосы дыбом встают.

— Статья 8 проекта гласит, что РМ сохраняет за собой право на полную или частичную демилитаризацию. Зачем это надо включать в закон?

В. Шова: Это одно из основополагающих положений закона, с помощью которого можно найти модель урегулирования приднестровской проблемы. Ведь надо найти модель разрешения ситуации с вооружёнными структурами на левом берегу Днестра. Несколько лет назад Кишинёв начал этот процесс в одностороннем порядке и уничтожил системы залпового огня. А в Тирасполе на военных парадах каждый год можно увидеть системы залпового огня, артиллерию и так далее.
Уверен, что нужно идти по пути поэтапной демилитаризации. Принятие подобного закона даёт возможность и в рамках формата «5+2» начать вопрос о гарантиях военной безопасности.

— Сейчас много говорят о возможности участия молдавских военных в Афганистане. Насколько вероятен такой сценарий?

Г. Петренко: Говорится не только об Афганистане, о разных операциях под эгидой ООН, ЕС, ОБСЕ. Это говорится в разделе 3.2 проекта Стратегии национальной безопасности.
Не так давно в Афганистане был начальник генштаба Молдовы. И у нас появились вопросы: каков статус этого визита? Имеет ли к этому визиту отношение официальные власти Афганистана? Насколько мы знаем, им даже не была получена виза.
В. Шова: Это ещё раз подтверждает, что у нас в Конституции не прописаны положения, которые предписывают те или иные шаги в контексте соблюдения статуса нейтралитета.

— Каковы будут взаимоотношения в рамках ООН в случае принятия этого органического закона?

В. Шова: Статья 10 проекта говорит, что РМ признает верховенство решений Совбеза ООН. Если Совбез выдаёт мандат на проведение операций по т. н. принуждению к миру, то РМ сохраняет за собой право принимать участие в операциях исключительно в виде работы наших медицинских специалистов. Участие в боевых действиях исключается.
Г. Петренко: Мальта, будучи нейтральным государством, не представляет воздушное пространство, свою территорию и воды для войск антикаддафиевской коалиции. Так что статус нейтралитета действует очень конкретно.

— Нейтральный статус должны признать международные партнёры?

В. Шова: Безусловно. Первое обращение должно быть сделано в адрес государств, которые принимают участие в формате «5+2». Реакция на просьбу правительства признать и уважать Молдову даст очень многие ответы по поводу дальнейшего продвижения урегулирования приднестровской проблемы.

— Известно отношение АЕИ к большинству инициатив ПКРМ. Есть вероятность того, что АЕИ отвергнет инициативу…

Г. Петренко: Я думаю, что законопроект будет и определённым тестом для Демпартии, которая шла на выборы с программой защиты и укрепления статуса нейтралитета.
В. Шова: Если власть отверг-нет законопроект, то она тем самым будет вынуждена отверг-нуть определённые положения Конституции. Это не так просто. Для этого нужны очень серьёзные аргументы. Так что не будем загадывать.