Восставший из пепла

Кишинев во время Второй мировой войны

Человечество отпраздновало 65-тилетие победы над самым грозным и кровавым противником мировой истории. Кишинев был непосредственно вовлечен в гущу военных событий, захвачен румынско-фашистской армией, а затем освобожден советскими войсками. Между этими двумя событиями прошло несколько лет, в течение которых город познал все — и голод, и репрессии, и гетто, и расстрелы, и концлагеря.

Перед войной

Общеизвестно, что военные действия в Кишиневе начались в июне 1941 года. Однако, если говорить о нашем городе и Второй мировой войне в целом, следует начать с 1940-го. Именно в 1940 году, за год до начала полномасштабных боевых столкновений, Кишинев был окончательно втянут в орбиту военных интересов противостоящих друг другу блоков. В 1940 году в Кишинев — показательно, парадом — впервые въехали советские войска. Это произошло
28 июня. После советского ультиматума город был оставлен румынскими властями. Отступающие румыны позаботились об эвакуации важнейших промышленных объектов. Что не успевали взять с собой, было попросту уничтожено. Также массово вывозили различные ценности — один из таких эшелонов, предназначенный для отправки в Румынию, был задержан поздно вечером народной милицией на Кишиневском вокзале.

 

Румынские жандармы проверяют документы лиц, подозревающихся в сотрудничестве с советской властью. Вскоре их всех расстреляют.

 

Каким был наш город в то время? Об этом можно узнать из воспоминаний современников. Г.Б. Комарницкий приводит любопытные сведения: «В Кишинев я приехал в июле 1940 года. Он тогда был небольшой, но очень чистенький (в центре). Город в основном одноэтажный, хотя встречались двух- и даже трехэтажные дома. Улицы располагались (центр) в шахматном порядке, поэтому было легко ориентироваться. Названия — русские: здесь и Армянская с Купеческой, и Мещанская, а рядом — улица генерала Инзова, бывшего российского губернатора Бессарабии. Совершенно не было видно крестьян — ни одного. В трамваях металлические эмалированные таблички с надписью на латинице «Ворбиць нумай ромынеште» («говорить только по-румынски»). Если бы не надписи на румынском, даже не подумал бы, что еще три недели назад город был под румынской оккупацией. Целых 22 года. Жители говорят, что эти годы тянулись бесконечно долго, казалось, вечность. Редко кто говорит с небольшим акцентом. Рассказывают, что, несмотря на запрет, говорили по-русски (если рядом не было жандарма). С непривычки по ночам не уснуть: мешают спать скрип тележных колес и приглушенные крики погонщиков волов. Выяснилось, что еще при румынах было введено правило: царанам (крестьянам) вход в город днем воспрещен. Только ночью, в темноте, им разрешалось проехать на каруце (телеге) на базар или выехать с базара за город».
Постепенно город начал привыкать к старому-новому режиму. Но слухи о грядущей войне все чаще можно было услышать среди горожан, несмотря на жесткий контроль над информацией, установленный советскими органами власти. И спустя лишь год война началась — ожидаемо и внезапно одновременно. Конечно, никто в городе тогда еще не мог представить масштаба будущих бедствий.

1941. Лето

22 июня 1941-го, примерно в 03.15 утра, с аэродрома в Зилиштя (Румыния) в воздух поднялись 17 средних бомбардировщиков Heinkel He 111 в сопровождении звена «мессершмиттов», целью которых был кишиневский аэродром (находился на Рышкановке). Бомбы были сброшены, а на обратном пути был также уничтожен советский полевой аэродром возле Яловен. 
В то же время началось массивное наступление немецко-румынских сухопутных войск, в ходе операции, получившей кодовое название «Мюнхен». Наступление проводилась силами 11-й немецкой, 3-й и 4-й румынских армий. Всего в операции участвовало около 600 тысяч человек, 8000 из которых были убиты во время сопротивления советских приграничных войск. Бои продолжились еще несколько недель. А 16 июля румынские войска заняли Кишинев.

Разрушенный епархиальный дом. 1941

Бои за город  были особенно разрушительными. Вследствие массированных бомбардировок, подрыва отступающими советскими войсками ряда зданий и стратегических объектов, а также уличных боев и артобстрелов, было уничтожено около 40% жилого и 100% промышленного фонда города.
Сильно пострадал центр Кишинева, особенно красивые здания по Александровской улице (сейчас — бульвар Штефана чел Маре). Это епархиальный дом, здания митрополии, консистории, семинарии (занимали квартал на месте Дома правительства). Все они представляли собой подлинный золотой фонд кишиневской архитектуры 19-го века и были нещадно разрушены практически за ночь. Также предполагалось подорвать водонапорные башни, построенные Бернардацци (коих было две) — но, к счастью, одна из них сохранилась. Ее заминировали, но так и не разрушили — не успели... Сейчас в ней располагается Музей города.
Помимо вышеупомянутых зданий, в ходе боев 1941 года пострадали и другие важные объекты — Новый (сейчас — Центральный) рынок, Ильинский базар (не сохранился), многочисленные предприятия, склады и железнодорожный вокзал.
Кишинев оказался среди самых пострадавших во время Второй мировой войны городов, наряду со Сталинградом, Варшавой и Дрезденом. 

1941-1944. Кишинев во время режима Антонеску. Еврейское гетто

Уже 18 августа 1941 года, через месяц после оккупации, Кишинев был осмотрен королем Михаем и Антонеску. Первые месяцы новой власти привнесли в город печально известный феномен — еврейское гетто. Организованное уже в июле 1941-го, гетто располагалось в районе, ограниченном современными улицами Штефана чел Маре, Кожокарилор, Уреке, Петру Рареш и Диордицэ. Следует заметить, гетто занимало приличную часть города, что объясняется как исторической концентрацией евреев в Кишиневе — городе, в котором в начале 20-го века еврейское население составляло почти половину жителей, так и массовой миграцией бежавших от режима Антонеску евреев из-за Прута в 1940 году, когда между Прутом и Днестром установилась советская власть.

Разбитая немецкая техника на кишиневском вокзале. 1944 год.

Гетто было обнесено простым дощатым забором. На территории гетто были устроены даже аптеки, пекарни и небольшие овощные рынки. Однако все это делалось для отвода глаз — согнанные в гетто евреи не подозревали о подготовленной им участи. Витавшие в кишиневском гетто настроения были аналогичны чувствам евреев из других больших гетто на занятых нацистами территориях, будь то Львов, Будапешт или Варшава.
Кишиневское гетто находилось под ведомством военного командования города. Охрана обеспечивалась военными и полицейскими формированиями. В целом, поначалу условия жизни в гетто, хотя и  далеко не нормальные, можно было назвать терпимыми. Смертность, что было естественно в условиях компактного проживания и быстрого распространения различных заболеваний, была повышена, однако поначалу евреи могли беспрепятственно выходить (под контролем властей) на различные работы, а также заниматься торговлей в рамках гетто.
Ситуация изменилась в октябре, когда наступила следующая фаза реализации «окончательного решения». Евреев начали вывозить в  Приднестровье. Впрочем, вывозить — громко сказано. Около 10000 человек из кишиневского гетто шли туда под конвоем пешком. Многих застрелили во время переправы через Днестр. Остальных повели в лагеря, где люди умерли от голода, тифа, дизентерии, а оставшиеся были убиты. Показательно, что из 2500 кишиневских евреев, отправленных в концентрационный лагерь Доманевка в Одесской области, на место прибыли только 160 человек. Остальные погибли по дороге.
Депортация проходила быстро — настолько быстро, что, по воспоминаниям современников, некоторые помогавшие евреям продуктовыми передачами молдаване однажды утром нашли гетто... пустым. По-видимому, окончательно население гетто было отправлено за Днестр в начале 1942 года. Из проживавших в Кишиневе 70-80 тысяч евреев погибло около 53 тысяч. Большинство было депортировано, хотя массовые расстрелы проводились и в предместьях города — Вистерниченах или на Оргеевском шоссе (там, где сейчас находится Памятник жертвам холокоста).
Говоря о кишиневском гетто, нельзя не упомянуть отдельные случаи мужества, как среди евреев, так и среди помогавших им горожан. Доктор Г. Ландау отказался предоставить властям списки «непригодных» людей, подлежавших депортации, и вместе с женой покончил жизнь самоубийством. Еще более любопытна судьба адвоката  Авраама Шапиро, который достал униформу армейского офицера и отправился в Бухарест, чтобы попытаться при помощи местной еврейской общины, а также Красного Креста и представителей зарубежных дипломатических миссий повлиять на решение властей о депортации. К сожалению, ему это не удалось, и он вернулся в кишиневское гетто, где и нашел свою смерть.
Помимо гетто, Кишинев познал и другие «прелести» эпохи. Например, один из указов румынского правительства предусматривал изъятие из библиотек и частных собраний города всех русскоязычных книг, включая многие дореволюционные издания, а также книги на европейских языках. Всего было изъято около
1 200 000 томов, часть которых была сожжена на месте, а другая — вывезена за Прут. Как тут не вспомнить печально известные костры из книг в нацистской Германии...
Румынские власти  рьяно принялись за искоренение «неудобной» культуры. 22 июня 1942-го, спустя год после начала войны, вышел жесткий закон, регламентирующий использование русского языка горожанами. За «разговоры на языках врага в общественном месте» полагалось выплатить крупный штраф (100 000 румынских леев) и три года тюрьмы. Жертвой румынизации пали и имена собственные — Иваны стали Ионами, Федоры — Тудорами, Михаилы — Михаями. Другим методом контроля над местным населением стали проводимые румынами акции устрашения — людей расстреливали публично.
В денежной сфере власти очень быстро ввели румынский лей, затем немецкую оккупационную рейхсмарку, причем обменный курс на оставшиеся с советского времени рубли был крайне невыгоден для населения.
Медленно город выстраивался заново. Отремонтировали железнодорожный вокзал, привели в порядок основные улицы и правительственные здания. В 1942 году из Румынии привезли эвакуированный в 1940 памятник Штефану чел Маре. Однако огромная часть некогда цветущего города представляла собой пустырь.

1944. Город во время Ясско-Кишиневской операции

Между тем обстановка на Востоке изменилась. После 1942-го (Сталинград) и 1943-го (Курск), инициатива перешла в руки Красной Армии. Через три года после начала войны, во время контрнаступления, советские войска вышли к Днестру. В августе 1944 года, усилиями Второго и Третьего Украинских Фронтов, началась Ясско-Кишиневская операция, входившая в число  «10 сталинских ударов» и признанная многочисленными историками одной из самых удачных военных операций Второй мировой войны.
Самые тяжелые бои проходили на Днестре. Советских солдат, попадавших в плен во время форсирования Днестра и при удержании плацдармов на его правом берегу, пригоняли в Кишинев и размещали в синагоге на Бендерской улице, превращенной в гестапо. Среди солдат было много раненых. Кормили раз в сутки, медицинскую помощь не оказывали. От истощения и болезней люди умирали ежедневно. Узнав об этом, помощь пленным организовали несколько жителей Кишинева, которые тайно подвозили им продукты, вещи, медикаменты.
Город постоянно подвергался бомбардировкам наступающих советских войск. В ночь на 5 июня авиация произвела массированный налет на железнодорожный узел и военные объекты города.
Операция по освобождению Кишинева началась 20 августа 1944-го. Ровно в пять утра началась артподготовка, а через час на город двинулась армия. Наступление Красной Армии проходило медленно, с тяжелыми боями — за первые сутки удалось пройти только 15 км. 23 августа штурмовой батальон подполковника Бельского, опередив основные силы войск, вышел на подступы к Кишиневу. По всему городу полыхали пожарища. Отступающие войска торопились уничтожить город. И Бельский принял решение, не дожидаясь подкрепления,  как можно быстрее войти в город, чтобы предотвратить разрушения. В этой операции приняли участие только добровольцы. Под руководством Бельского группа советских солдат ворвалась в город со стороны Мунчешт. Пришлось вести ожесточенные бои — немцы боролись за каждую улицу, каждый дом, каждое дерево. Дойдя до района современной улицы Гр. Виеру/бул. Ренаштерий, капитану Топалову из Чадыр-Лунги, лейтенантам Сенаторову и Давидовичу удалось уничтожить экипажи трех фашистских танков, башни которых были впоследствии развернуты в сторону немцев.
Затем последовали бои за центр города. На высоком металлическом столбе, находящемся в районе нынешней улицы Бэнулеску-Бодони, было установлено первое советское знамя — красное полотнище с надписью «273 стрелковый полк, 1-й штурмовой батальон». Немцы начали отступать в сторону ул. Садовой (Матеевич). Преследование врага длилось всю ночь, бои шли повсеместно. К утру 24-го августа город был освобожден. За эту операцию подполковник Бельский был представлен к званию Героя Советского Союза.
Существует также версия о том, что в 1944 году город подвергался бомбардировкам американской авиации. Согласно некоторым источникам, немцы ввели в Кишинев на передышку группу танковых соединений СС, шедших на подмогу румынам к оргеевскому участку фронта. Их расположили на Ильинском, на Старом базарах и прилегающих улицах. Союзникам, очевидно, сообщили об этом. Рано утром, когда немцы строились для дальнейшего продвижения, налетела американская группа из шестнадцати «летающих крепостей». Это была одна из «челночных» бомбардировок конца войны. В течение часа была снесена вся старая часть города, между улицами Павловской, Кациковской, Минковской, Харлампиевской, конечно, вместе с танками, машинами и эсэсовцами. В этот день немцы потеряли сотни новейших танков, бронетранспортеров и тысячи солдат и офицеров.
Об американских ковровых бомбардировках вспоминают и кишиневские старожилы. Существуют данные, что американцы поддерживали с воздуха Ясско-Кишиневскую операцию, вылетая с аэродромов в Италии (Фоджа). С другой стороны, по ленд-лизу в СССР поступала американская авиационная техника, и управлять самолетами вполне могли советские летчики.
Как бы там ни было, в августе 1944-го город окончательно избавился от войны — войны, которая была для Кишинева крайне разрушительной. По свидетельству корреспондентов газет «Правды» и «Известия», посетивших Кишинев уже 26-27 августа 1944 года, «город был разрушен так, как ни один виденный нами до сих пор город Советского Союза». Картина тотального опустошения предстает перед нами и в различных мемуарах. Так, впервые побывавшая в городе в 1944-м девочка вспоминает: «Меня обманули. Веселого зелёного города, о котором четыре года подряд вспоминала мама, не было. Не было ни красных трамваев, ни многоэтажных домов, ни скверов, ни цветов, ни мороженого в вафельных стаканчикаx, ни карусели с разноцветными лодочками — ничего не было. Только груды битого кирпича, стены с пустыми глазницами вместо окон, трамвайные рельсы, поросшие жёлтыми цветочками, и свежие надписи повсюду: «Проверено. Мин нет».
Некоторые из этих надписей сохранились, особенности в верхней части города, и служат постоянным напоминанием нашим современникам о тех трагических днях. К сожалению, городские власти не предпринимают ничего для их сохранения, обновления. За последние десять лет число надписей сократилось почти вдвое, и вполне возможно, что к концу начавшегося второго десятилетия «гуманного» 21-го века их не станет. Показательно, что в Европе, куда мы все так рьяно стремимся, за этими надписями ухаживают. Даже в самом Берлине.

После войны. Восстановление города

Вторая мировая прошла по Кишиневу огненным смерчем, разрушив город практически до основания, оставив десятки тысяч жертв. Почти 70% зданий было разрушено. На красивейшей Александровской улице из десятков изящных дореволюционных построек сохранилось лишь несколько. Нижняя часть города (впоследствии Проспект Молодежи), была сровнена с землей. Две трети еврейского населения погибло. Важнейших промышленных и транспортных предприятий, узлов не стало. В первые месяцы советской власти были раскопаны многочисленные массовые захоронения, а лежавшие в них трупы носили следы пыток.
Послевоенное восстановление города выглядит как чудо. Благодаря энергии властей и самоотдаче мирных жителей Кишинев буквально восстал из пепла. В кратчайшие сроки было восстановлено движение трамваев, в колонках появилась вода. Улицы и площади начали приводить в порядок. Постепенно были восстановлены разрушенные здания и начали строиться новые. По всему городу красной краской на стенах домов были написаны призывы: «Кишиневцы! Мобилизуйте свои силы на ликвидацию последствий хозяйничанья немецко-фашистских захватчиков в городе!».
Война прошла, но о ней, как осколки в теле ветеранов, напоминают все эти надписи, до которых, впрочем, никому, практически, нет дела. Более того,  нам пытаются внушить, что мы в этой войне не победили, а проиграли… и что праздновать Победу нам не следует. Ну и пусть говорят... В каждом обществе есть свои  немногочисленные маргиналы. Плохо, когда они приходят к власти. Именно победе над подобными маргиналами, состоявшейся 65 лет назад, мы обязаны самим фактом своего существования. Именно благодаря тому, что в 1944 году их изгнали из Кишинева, мы сейчас можем жить свободно, а различные народы, которые испокон веков заселяли Молдову — говорить на своем родном языке, сохранять свою идентичность. Конечно, всякая война есть грязь. Но сегодня мы можем с уверенностью сказать, что та война была не напрасна, что наше дело было правым. Именно поэтому мы победили.