Лариса Михеева 29.04.2011

Почему гастарбайтеры не возвращаются?

Юрий Мунтян: «Наши граждане, работающие за рубежом, — разменная монета правительства АЕИ»

Об инвестиционных перспективах и о том, какими проблемами в очередной раз могут обернуться для бизнеса Молдовы либеральные реформы, — в интервью с Юрием Мунтяном, бывшим вице-министром экономики и торговли, депутатом парламента.

На днях Министерство экономики громко проанонсировало запуск 20 инвестиционных проектов, средства в которые предложено вкладывать молдавским гастарбайтерам за рубежом. При этом министр Лазэр гордо заявил о первых успешных результатах такой программы PARE 1+1, которая, по его словам, была запущена благодаря усилиям правительства АЕИ в конце прошлого года. И дело даже не в том, что министры Филата не гнушаются приписывать себе заслуги прежнего правительства.

— Юрий Викторович, власти озвучили достаточно амбициозную программу, но у коммунистов были похожие проекты?

— Это и есть наш проект, который сегодня правительство Филата выдаёт за свой. Вообще программа PARE 1+1 была разработана и запущена ещё правительством Зинаиды Гречанной в 2007–2008 годах. Так что никакого ноу-хау не придумано.
Причём была эта национальная программа заимствована нашими специалистами из опыта правительства Мексики. Принцип был прост: для того чтобы убедить своих соотечественников, работающих в США, вкладывать средства в реальный сектор экономики у себя на родине, была предложена схема 2+1, то есть на каждый доллар гастарбайтера выделялось 2 доллара от государства. Эта программа включала в себя массу проектов в самых разных областях. Наши руководители подведомственных организаций Минэкономики и торговли, а также группа профильных экспертов, ответственных в том числе за развитие малого и среднего бизнеса в Молдове, разработали проект молдавского аналога программы PARE 1+1.

   Юрий Мунтян: «Всего за год после прихода к власти альянса мы вернулись к ситуации 2001 года, когда более 70% бизнеса снова сконцентрировано в Кишинёве. А это значит, что сельские регионы будут постепенно умирать».

На самом деле без реального содержания эта программа — просто красивый слоган. Её реальное наполнение должны составлять конкретные долгосрочные инвестиционные проекты. При нашем правительстве одним из таких проектов стал национальный проект по экономической поддержке молодёжи — PNAET, рассчитанный на развитие малого и среднего бизнеса в сельской местности. Под сельской местностью в данном случае понималась вся территория республики, за исключением муниципия Кишинёва и Бельц.
Так вот, проект по экономической поддержке бизнеса молодёжи задумывался как пилотный, который должен был стать первым в ряду множества других проектов в различных областях.
Начинающие бизнесмены получали от государства на первоначальном этапе 180 тысяч леев в виде долгосрочного (сроком на пять лет) кредита с отсрочкой платежей на полгода. Процентная ставка была ниже рыночной в два с половиной раза — в 7%. В то время как бизнес получал кредиты в валюте под 16–17% годовых. Безусловно, это была выгодная и перспективная программа.

— Но на 180 тысяч особо не разбежишься…

— Плюс к этому государство выделяло ещё 120 тысяч леев на каждый бизнес-проект в виде гранта. То есть безвозмездные средства на развитие бизнеса. При этом в качестве второго этапа этого проекта мы хотели увеличить объём выделяемых средств до 500 тысяч леев.
То есть 300 тысяч в качестве первого шага и 200 тысяч в качестве поощрения в случае, если бизнес успешно развивается. Расчёт был такой: по мере увеличения популярности проекта будет и увеличение объёмов ресурсов для покрытия расходов на реализацию проекта не только за счёт публичного бюджета, но и различных доноров (а как только проект становится успешным, доноры охотно инвестируют в такие предприятия).
В среднем на каждый лей от государства — мы подсчитали — молодёжь инвестировала 2–3 лея. То есть проект начинался со схемы 2+1. Но по мере роста возможностей государства мы планировали перейти полностью на систему 1+1. К 2009 году мы успели профинансировать более 300 таких предприятий, которые, кстати, до сих пор успешно работают. Если бы мы остались у власти, то к середине 2010 года было бы открыто порядка тысячи новых малых и средних предприятий по стране.
Сегодня же Лазэр утверждает, что они работают по этой системе, но к ней сразу так не перейдёшь. Не получится.

— В чём были основные преимущества данного проекта?

— Уже в начале 2008 года к этому проекту проявили большой интерес иностранные инвесторы, в частности японцы, которые понимали, что вкладывают средства в уже готовую инфраструктуру. Таким образом, у государства появился дополнительный ресурс для реализации, а следовательно — увеличения размеров финансовой поддержки.
Основное преимущество этого проекта заключалось в продуманной системе взаимоотношений через тесное сотрудничество с банковской системой. К программе было привлечено 11 ведущих коммерческих банков Молдовы с развитой инфраструктурой. Государство не просто давало денег, средства правительство выделяло банкам, причём на очень жёстких условиях. Банки в свою очередь отвечали перед государством за возврат этих средств. Когда в стране есть сильная власть, такое возможно. По сути банки работали себе в убыток, чистая маржа составляла порядка 1%. В чём была их выгода? Банки таким образом, принимая на себя социальную ответственность, в перспективе растили для себя клиентов из числа этих молодых бизнесменов.
Кстати, залогом по государственному кредиту выступало приобретённое оборудование, то есть начинающим бизнесменам не нужно было искать дополнительного залога. Но сам заёмщик реальных денег не получал на счёт. Деньги получал производитель или продавец оборудования. Ведь суть проекта состояла ещё и в том, чтобы капитализировать производство в сельской местности. А оборудование — это капитальный актив.
В каждом районе привлекались талантливые молодые люди, у которых были интересные идеи в рамках проекта. Затем Минэкономики организовывало для соискателей бесплатные курсы в течение двух недель. То есть по окончании этого массированного курса обучения у многих из них уже были готовые бизнес-планы по развитию собственного бизнеса. Банки отбирали эти проекты на конкурсной основе, что, кстати, исключало всевозможные махинации по лоббированию и т. д. Что интересно: сами бенефицианты не находились в контакте с ответственным за проект, что также исключало коррупцию.

— Какие именно бизнесы были открыты благодаря этому проекту?

— Большая часть молодых бизнесменов — порядка 55% — брали деньги на закупку сельскохозяйственной техники, ещё в 15–20% приобреталось оборудование для строительной отрасли. Мне запомнился интересный бизнес-проект по налаживанию производства брикетов из прессованной стружки, которая является очень хорошим альтернативным топливом. В Европе такие брикеты используются не только в быту, но и в промышленности. Парень, который организовал этот бизнес с помощью государства, изначально планировал использовать их в быту. Но потом понял, что они хорошо подходят для энергоемких производств, как, например, цементного. Так что у него рынок был в Молдове, и большой. Впоследствии он даже смог наладить экспорт.
Было открыто несколько пиццерий и интернет-кафе, несколько десятков небольших ферм по выращиванию свиней, овец, коз, кроликов. Было открыто несколько сыроваренных производств. Слесарные и плотницкие мастерские. Проект реально заработал.

— Сегодня Минэкономики говорит о 6 миллионах инвестиций. Это много или мало? И сможет ли проект привлечь средства гастарбайтеров в экономику Молдовы?

— Судите сами — правительство Филата обещает инвестировать 6 миллионов леев на 20 проектов. Всего 20 проектов! Прежнее правительство до смены власти только за один неполный год успело выделить молодым бизнесменам свыше 100 миллионов леев более чем на 300 проектов. При коммунистах 6 миллионов леев инвестировались в программу экономической поддержки еженедельно. А тут такая перспектива на весь год.
Более того, помимо проекта PNAET для молодёжи, у нас было много других проектов, которые финансировались за счёт привлеченных ресурсов, и в частности фондом Международной организации по миграции. Был ещё такой проект PASET по развитию бизнеса в сельской местности, который сегодня, равно как и остальные, провален.
Что касается гастрабайтеров, то они, к сожалению, стали разменной монетой правительства АЕИ.
По нашим подсчётам, в 2008–2009 годах около 65% бенефициантов вкладывали деньги, заработанные родственниками за рубежом. Остальные вкладывали свои деньги.
На практике сами гастарбайтеры не участвуют в таких программах, а участвуют их родственники, оставшиеся в деревне. И бизнес этот, как правило, развивают на присланные из-за рубежа деньги. Только проблема сегодня в том, что объёмы денежных переводов из-за рубежа сокращаются. Сегодня в Европе зарплаты гастарбайтерам повсеместно сокращают из-за кризиса. С другой стороны, из тех денег, что присылаются родственникам в Молдову, приходится тратить больше на свои личные нужды. То есть по сути как таковых «свободных» денег у родственников гастарбайтеров нет.
Мы не обманывали людей, заявляя, что этот проект рассчитан специально на гастарбайтеров, желающих вернуться на родину и здесь развивать свой бизнес. Гастарбайтеры в Молдову не возвращаются. Не надо морочить голову.
Гастрабайтеры если и участвуют в этих экономических программах, то только опосредованно.
Для того чтобы привлечь средства гастрабайтеров в национальную экономику, программа 1+1 должна стать повсеместной. Иначе толка не будет. Но, извините, чего можно ожидать с инвестициями в 6 миллионов? Из-за отсутствия инвестиций не будет и интереса к проекту.
К сожалению, всего за год после прихода к власти альянса мы вернулись к ситуации 2001 года, когда более 70% бизнеса снова сконцентрировано в Кишинёве. А это значит, что сельские регионы будут постепенно умирать. Когда государство не обеспечивает возможностей для капитальных инвестиций за пределами крупных центров, бизнес идёт по пути наименьшего сопротивления. При этом следует отдавать себе отчёт в том, что объём активов — производственных площадей, рабочей силы, земли, государственной поддержки — в столице ограничен. А спрос велик. В перспективе это приведёт к необоснованному удорожанию стоимости активов. Поскольку уровень производительности труда благодаря новой власти существенно снижен, то бизнес будет сворачиваться, мигрировать в соседние регионы. Вот такая перспектива.

Комментировать

Оцените материал: