Что такое матрица?

Медиакратия против общественных интересов

Цитата в тему: «Цензура для либеральных СМИ — это не контролирующий их внешний фактор, а главный, производимый ими продукт, именно то, для чего они существуют. Только цензуре подвергается не проходящая сквозь СМИ бессмысленная болтовня ни о чём, а сама реальность, исчезающая за смрадной информационной волной, которую они гонят на человеческие мозги». (В. Пелевин)
 

Недавно прочитал в каком-то американском отчёте: тот факт, что на телеканалах в Молдове организуются многочисленные дебаты, говорит о новом, более высоком уровне демократии в стране. Проблема в одном: кроме участия в дебатах, представители власти не могут предъявить обществу ровным счётом больше ничего.

Мистеры смиты

Если полистать отечественные телевизионные каналы, обнаружить на каждом из них одни и те же лица, впору задаться разумным вопросом: если наши государственные начальники всё время в эфире, кочуя с канала на канал, с интервью на дебаты, чтобы мы не дай бог не забыли, как они выглядят, то когда они вообще работают? Судя по результатам, которые каждый из нас испытывает на собственной шкуре, как раз в шастанье по виртуальному телепространству и заключается их основная, то есть виртуальная, трудовая деятельность. А дебаты… А что дебаты? Если, в соответствии с условностями ритуала, представителей оппозиции и зовут на теледебаты, то по схеме четверо на одного, из которых четвёртый, как правило, сам «равноудалённый» модератор.

 

 «Цензура для либеральных СМИ — это не контролирующий их внешний фактор, а главный, производимый ими продукт, именно то, для чего они существуют. Только цензуре подвергается не проходящая сквозь СМИ бессмысленная болтовня ни о чём, а сама реальность, исчезающая за смрадной информационной волной, которую они гонят на человеческие мозги». (В. Пелевин)

Сегодня у нас медиа значительно больше, чем способен прокормить не самый богатый молдавский рынок. Одни только телеканалы уже исчисляются десятками. В некоторые из них проинвестированы десятки миллионов евро. Ни один из них не может похвастаться хотя бы «десяткой» среднесуточного рейтинга (а многие — и жалкой единицей). То есть ни один из них не рентабелен. Но ни один из них не закрыт по причине нерентабельности. Это отчего? От любви спонсоров к телевизионному искусству? Или от переизбытка денег? Ну, разумеется, не от того и не от другого. Ответ, кажется, прост: либо их боссы напрямую поддерживают тех или иных лидеров АЕИ (в тех случаях, когда они ими не являются), либо это часть более обширного социального договора с теми же самыми людьми.

Две синие таблетки

Какую важную функцию выполняют все эти телеканалы? Они создают параллельную  реальность, соприкасающуюся с реальностью объективной только в день выборов. Все попытки оппозиции вернуть общественное мнение из сладкого мира грёз, в котором махровым цветом расцветает демократия и семимильными скачками уносятся в неведомую даль реформы, в нынешнюю жутковатую жизнь, где растут цены и тарифы, где люди нищают и уже голодают, где системно разрушаются государственные институты, а значит — и сама государственность, натыкаются на стену холодного равнодушия, которая и есть экран телевизора. Каналов, дебатов, новостей так много потому, что у них важная функция: они формируют и навязывают нам абсолютно оторванную от нашей с вами жизни повестку дня.
Медиакратия тем и опасна, тем и страшна. Не отпускает ощущение, что молдавское общество совершенно сознательно загоняют в такую ситуацию, когда оно вынуждено смотреть либо себе под ноги в поисках пропитания, либо в экран телевизоров, где разворачиваются хорошо срежиссированные политические действа в нешироком жанровом коридоре между мышиной возней и тараканьими бегами. Причём динамичность и увлекательность зрелища определяется не только и не столько психо-физическими данными мышей и тараканов, но и неестественной экранной активностью всяческого рода модераторов, аналитиков, экспертов, политологов, которые с назойливостью мух обхаживают свою клиентуру, сдувая трепетными позолоченными крылышками пылинки с их дорогих костюмов. И они очень стараются доказать нам, что, мол, вот мы, мухи, мы летим на мёд. Хотя всем известно, что мухи на самом деле предпочитают куда менее аппетитный продукт. И ускользающая правда жизни кроется в этой колоссальной разнице между яркой, броской, медовой упаковкой и унылым, дурно пахнущим содержимым.

Какого вкуса куриное мясо?

Все новости с налётом желтизны и скандальности. Иной раз информационные поводы выглядят натянуто, а иной — сама жизнь подбрасывает. Местные выборы вот уже дарят ежевечернюю телезабаву. В стиле «боёв в грязи без правил» либеральные кандидаты выясняют друг с другом отношения, горячо обсуждая невероятные по своей значимости, можно сказать, концептуальные для развития города проблемы: кто у кого спёр предвыборный слоган, и кто виноват, что белорусские троллейбусы до сих пор не ездят по кишинёвским улицам. И вот мы, раскрыв рты, любуемся тем, как два кандидата от двух коалиционных, братских, союзных партий по-братски, крепко, остервенело удушают друг друга. Мы не можем оторваться от этого зрелища. И от нас неизбежно ускользает главное. А главное — не в том, почему троллейбусы до сих пор не катятся по кишинёвским улицам, а в том, каково состояние самих улиц, которое наличие новых троллейбусов ничуть не облагородит. Больше того, нам в какой-то момент становится абсолютно всё равно — покатятся ли эти троллейбусы по разбитым кишинёвским улицам, обдавая прохожих в хорошую погоду клубами пыли, а в дождливую — грязными брызгами. Да катись оно всё к чертовой матери, когда такая веселуха. Нас увлекает сам процесс пикировки, пустого словесного спарринга, от которого у его участников даже завалящего фингала появиться не может, ибо весь он совершеннейшая имитация. И значит, нам он по идее должен быть абсолютно безынтересен, поскольку не имеет к нашей с вами реальной жизни никакого отношения. Нам, если вдуматься, от этих обоюдных плевков в очи и, соответственно, в очки комфортнее перемещаться по городу не станет и стать не может.
Но мы всё равно, как завороженные, а скорее, загипнотизированные, смотрим на это часами. А на следующий день с жаром обсуждаем это с друзьями и коллегами: ты видел, как эти двое друг друга рвали? И ещё пару часов перетираем, обсасываем, спорим. При этом мы, обращу ваше внимание, никуда не едем — ни в новых троллейбусах, ни в старых, нам вообще никуда ехать не надо, и нам до лампочки, где в этот момент времени находятся эти пресловутые троллейбусы и существуют ли они вообще в природе. Мы увлекаемся показанным нам в прайм-тайм скандалом, начисто, напрочь забывая не только о его сути, но и том, что он вообще-то каким-то образом связан с нашей с вами повседневной жизнью.
В этом-то и вся суть.

Машины наступают

И начинает казаться, что всё это неспроста. Что это такая технология увода нас от нашей серой и грустной реальности в неестественно цветную телевизионную реальность, где кипят споры, страсти, сталкиваются доктрины и принципы, их носители. И ведь никому в голову не приходит, что мы вообще-то чужие на этом празднике виртуальной демократии. И уж тем более не задумываемся мы, что сам этот праздник наступает не здесь и сейчас, в момент, когда цифровой сигнал оплодотворяет экраны наших телеков, а позже, без софитов и камер, в отдельных кабинетах хороших ресторанов и сигарных залах дорогих отелей. И заключается этот праздник уже не виртуальной, а подлинной демократии в тихом и деловом распиле между своими грантовых, кредитных и бюджетных денег и распределении своих на такие должности, чтобы сподручнее было распиливать и чтобы не дай бог с подачи конкурентов по распилу, пардон, союзников по альянсу за это не отвечать.
Такая вот, кажется, технология, когда общество и власть существуют в двух непересекающихся слоях реальности. А чтобы мы не заглядывали за кулисы, где в густом интимном сумраке государственной тайны и обтяпываются всяческие занятные делишки, нам с утра до вечера демонстрируют китайских болванчиков, мутузящих друг друга на потребу публике. Нам, то есть! А мы и рады. А на самом деле надлежит грустить. Ибо что может быть печальнее, чем быть оболваненными не существующими в реальности болванчиками?