Баллада о румынах

Парламент в Бухаресте стоит на грани своей политической функциональности

Сказка о гордой нации, которая, превозмогая невзгоды и бури, сплотившись вокруг «отца нации» и веруя в либерализм и демократию, идёт только вперёд, неожиданно оборвалась на полуслове Траяна Бэсеску, который лишь через две недели после протестов надтреснутым голосом и со слезами на глазах попытался пояснить, что ничего страшного не произошло, и от этого было ещё страшнее: власть полностью закрывалась от возмущённого и ободранного до нитки народа, считая, что цель оправдывает любые средства.

Президент молчал так долго, пытаясь сформулировать свою позицию, а идеология нынешних властей сгорала так быстро, что, казалось бы, ещё неделя-другая — и власть закончится сама: правительство просто не будет принимать никаких решений, чиновничество уйдёт в тень, те, кто был всем, вмиг станут презираемым всеми ничем и так далее. Нет никаких сомнений, что румынской властной вертикали жить осталось совсем чуть-чуть, — слишком далеко зашли неолиберальные реформы, не сулящие просто румыну-работяге ничего хорошего. Слишком велик накал страстей и злоба, простая человеческая злоба. Ненависть гражданина, которого укоряют, что он ещё цепляется за свои мечты и идеалы, не желая покориться «новому порядку», сродни тоталитарному, но прикрытому благочестивой риторикой и флагами Евросоюза.

Дежавю

В чём прокололся президент? Наверное, в том же самом, что и Николае Чаушеску более 20 лет назад. Засидевшись на своём посту и не думая о преемственности власти, не ради дальнейшего укрепления режима, но ради корректировки реформ, сообразно новым взглядам и реалиям, президент посчитал, что никакие потери ради высшей цели не могут считаться чрезмерными, покуда жива система. Но что за систему спасает сейчас Бэсеску, и что спасал Чаушеску в 1989 году? Система в обоих случаях испытала ряд шоковых шагов и резких поворотов, оказалась несбалансированна и забюрократизирована. При этом если всё же «Гений Карпат» и создатель «Золотой эпохи» жизнью поплатился за страну, выплатившую свой внешний долг, то вот нынешний гений из дворца Котрочень, зазнавшийся морячок, махровый   антикоммунист и ромофоб, наоборот, взял уже 20 миллиардов евро кредита и ещё 13 собирается добрать в ближайшее время. Согласитесь, разительный контраст фона для буксующего государственного механизма…
Предел румынского народа был достигнут в тот день, когда президент заявил, что не пойдёт на компромисс с народом, что предписания Международного валютного фонда отныне Библия для каждого румына и что он избран на свой пост не для того, чтобы заниматься популизмом и обещать социальное государство. К слову, в нынешних условиях оппозиция сформулировала одно из обвинений режима Бэсеску как «уничтожение социального государства».

Малая кровь

На самом деле сразу после известных воскресных событий, когда в Бухаресте прошли беспорядки, жестоко подавленные внутренними войсками, которые совершенно случайно в 2011 году получили от находящегося в кризисе и стеснённых условиях бюджета дополнительно 10 миллионов евро на закупку «оборудования на подавление мятежей»: в закупочный лот вошли каски, слезоточивый газ, резиновые пули, гранаты и прочие предметы, видимо, столь нужные для построения современной демократии.
 

Приехавший на чрезвычайную сессию небритый премьер попытался отделаться малой кровью, но это был запоздалый шаг.

Расправившись с манифестантами в Бухаресте, правительство должно было давить протест до конца. А премьер Эмиль Бок, видимо, не получивший директив от политического шефа и президента страны, замешкался. Потому что дальнейшие антипротестные действия могли закончиться новой революцией — голодный народ, получающий вместо хлеба удар по спине от холёного жандарма, закованного в броню и шлем и потрясающего дубинкой, не способен трезво оценивать ситуацию и будет действовать на уровне инстинктов.
Министры смущённо молчали на всех появлениях перед камерами, будучи осыпаемы проклятиями народа. Но что произошло на самом деле? Почему ранее на 70- и 80-тысячные демонстрации правительство едва ли не плевало, а когда в стране встало чуть больше 20 тысяч, то здесь у кабинета министров опустились руки? Наверное, даже правители поняли, что черту они перешли и возврата уже нет. Теперь либо до конца реформ, либо позорная отставка, а там, может, и суд. В конце концов, оставить человека без средств к существованию, «потому что так требует МВФ», — это из ряда вон выходящее событие.
Правительство пошло и на следующий неожиданный шаг, отстранив от должности министра иностранных дел Теодора Баконски, который позволил себе оскорбить демонстрантов, заявив, что те препятствуют построению какой-то «новой Румынии», о которой сам главный дипломат вряд ли имеет чёткое понятие. «Новая Румыния», согласно идеологии, этакий вылизанный какой-нибудь штат США — не более чем плод политического воображения, проект без конца и начала, обманный маневр ради удержания власти. Министра сняли, хотя он был в Брюсселе на саммите ЕС, но формальная сторона вопроса Эмиля Бока, стоявшего под «расстрелом» депутатов на чрезвычайной сессии, не волновала. Нужна кровь — и крайний найден. Но это была существенная ошибка: теперь потребуется через несколько дней дать недовольным ещё одну жертву. А когда министров пережуют и пресытятся, то настанет черёд самого премьера и, наконец, президента.

Президентский завет

Наконец-то появившийся глава государства на двенадцатый день протестов разразился очень философской речью, в которой угадывалась попытка найти виновного в ситуации, обозначить неэффективность и не-оправданность протестов, а также попытаться оседлать любимый конёк: «без реформ нет будущего».
Дошло до того, что лидеров объединённой оппозиции Траян Бэсеску сравнил с… президентом Владимиром Ворониным. Дескать, дискурс патриарха политики Иона Илиеску, молодых лидеров Виктора Понта и Крина Антонеску, к слову, выступивших достаточно строго и по теме, призвав власть определиться: значат ли для неё протесты хоть что-нибудь и сколько ещё румынам терпеть лишения во имя макроэкономической стабильности, столь любимой правительством, но для жизни людей не играющей сегодня существенной роли, — до боли похож на речи лидера молдавских коммунистов. Что ж, социальная справедливость, по зрелому размышлению, одинакова для коммунистов, социал-демократов, национал-либералов и всех остальных, кроме румынского президента, который вкладывает в неё идеологическую составляющую, и поэтому невыплата зарплат может даже трактоваться как ещё один успех.
Траян Бэсеску также выразил недовольство, что, мол, на протесты выходят представители вооружённых сил (лейтенант Александру Георге пришёл на площадь в Бухаресте, заявив, что не испытывает материальных затруднений, но не может терпеть постоянное обесчещение страны и народа), буркнул, что реформы надо вести дальше, что, несмотря на замену министра иностранных дел, курс сохранится и так далее. Похоже, президент испугался, но пытался выглядеть бодрым, хоть голос его и дрожал, а глаза были полны слёз.

Кризис в кризисе

Что ждёт Румынию дальше? Пожалуй, свержение правительства в той или иной форме, слом ультралиберальных реформ, победа объединённой оппозиции и создание нового государства.
Власть не вынесла для себя уроков январских событий, принизив реакцию общества и возвысив собственные способности по купированию недовольства. Неужели Эмиль Бок, жертвуя министром политического блока, всерьёз думает, что далее протест падёт?
Уже и Международный валютный фонд рекомендует властям Румынии повысить зарплаты и пенсии в бюджетном секторе, так как их заморозка окажет негативное влияние на экономику страны. Фонд вновь настаивает на том, чтобы внимание было сосредоточено на обеспечении внутреннего производства за счёт внутреннего же спроса, что возможно лишь через повышение зарплат и пенсий.
Однако, комментируя рекомендации МВФ, премьер заявил, что никаких послаблений в бюджетном секторе не будет, а «за одну ночь» дополнительные деньги в бюджете не появятся.
«Сегодня бюджет не позволяет нам делать это. Если не будем заниматься популизмом и делать шаги назад — существуют перспективы в будущем. Если мы не падём в пучину популизма, то есть предпосылки для будущего. Если вернёмся к популизму, то таковых у нас не будет», — заявил он и посеял бурю.
Скажем, парламент уже стоит на грани своей политической функциональности: оппозиция готова сложить мандаты, а без законодательного органа, где у правящей коалиции большинство достаточно хрупкое, правительство просто станет нерукопожатным в Европе и никому не нужным у себя в стране. Перспективы нерадостные, но власть и не обещала, что цепляться за «скипетр и державу» не будет. Власть придётся вырывать, потому что правительство и президент ослеплены и двигаются на ощупь, в то время как Румынии как никогда нужна твёрдая поступь в будущее.