«Президентши». Премьера на новой сцене

Театр Eugene Ionesco, наконец, вселился в свой дом

Спиралевидность развития человечества в определённые моменты радует. Дежавю — подумалось на премьере спектакля «Президентши» по пьесе Вернера Шваба. Но эффект уже виденного связан никак не с постановкой (о ней — позже), а с антуражем. Театр Eugene Ionesco переехал в свой дом. 

Хотелось бы напомнить кратко историю. Этот театр, который первые годы существования назывался «театром асбурда», — отсюда и имя великого драматурга, короля абсурда Эжена Ионеско, в своё время в определённом смысле благословившего группу, вернее, труппу актёров-единомышленников, большая часть из которых едва окончила Щукинское театральное училище в Москве, — несколько лет размещался в здании Дворца дружбы. Тогда были поставлены лучшие спектакли, собраны лучшие актеры, завоёваны престижные международные награды. А сам театр стал неформальным культурным центром, где собирались по разным поводам — спектакли, танцы, литературные чтения и прочее — разные люди, отличные по политическим взглядам, национальностям и другим характеристикам. Объединяло, пожалуй, желание создать что-то новое или прикоснуться к нему — в зависимости от персонажей. Свежий воздух был этот театр…
С тех пор как Eugene Ionesco попросили освободить помещение, труппа размещалась в культурном центре Ginta Latina. Доступ к сцене был ограничен, репетировали и играли по графику, то есть редко, и это длительное, растянувшееся лет на десять «житие на квартире» не добавляло энтузиазма ни актерам, ни главному режиссеру Петру Вуткэрэу, который всё больше ставил за границей. И хотя редкие премьеры радовали публику, но были скорее единичные инъекции, нежели постоянное ощущение, что Eugene Ionesco полноценно дышит.
Культурно-развлекательный комплекс «Москова» был отдан театру больше года назад: к решению вопроса подключился сам президент страны. И вот — свершилось! — на прошлой неделе труппа переехала на бульвар Ренаштерий, 15. Как только в «Москове» восстановили действие водопровода, канализации и электричество. И хотя до окончательной реализации мечты Петру — создания полноценного театрального центра — ещё нужно время и нужны финансовые вливания, можно сказать: у театра Eugene Ionesco, наконец, есть свой дом.
Накануне актёры, засучив рукава, выгребали мусор, отмывали зал и холл, драили до блеска стёкла — застеклён весь фасад, — а 12 июня прошла первая в новом доме премьера. Речь идёт уже об упоминавшихся «Президентшах» австрийского драматурга Вернера Шваба, в постановке Вячеслава Самбрижа. До сих пор это имя ассоциировалось с виртуозной актёрской игрой. Сказать, что Самбриж — «звезда» театра Eugene Ionesco — ни капли не преувеличить. Но, видимо, Петру, который сам в своё время перешёл в новое качество, из актера в режиссёры, приветствует схожие творческие поиски и в своих любимцах. Так, несколько лет назад начал ставить Виталий Дручек. Теперь, выходит, настало время и Самбрижа.

 

Пьеса, а скорее, даже первые постановки по ней в своё время родили бурю — как на страницах театральной критики, так и в сердцах добропорядочных католиков.

Пьеса, а скорее, даже первые постановки по ней в своё время родили бурю — как на страницах театральной критики, так и в сердцах добропорядочных католиков. Одна из героинь делится с подружками воспоминаниями об ухаживавшем за ней мужчине Кароле Войтыле, ставшем потом Папой Римским, и своими сексуальными фантазиями на его счёт. Впрочем, сейчас можно было лишь усмехнуться по поводу. Звучи какое-нибудь иное имя, актуальное в рамках местной новейшей истории, эффект был бы сильнее. И можно только гадать, что именно в нынешней постановке зацепило каждого отдельно взятого зрителя. Религиозная ли тема, в любом случае достаточно сильно обозначенная в спектакле, проблема ли сексуальной неудовлетворенности героинь и проецирование на истории из жизни или что-то ещё. Лично для меня этот спектакль прежде всего — про одиночество и потребность в любви. Хоть какой-нибудь. Разные персонажи — неврастеничка, уставшая от конфликтов с пьяницей-сыном, фанатичная католичка с тезисом «возлюбите друг друга» или распутная поблядушка, для которой вроде нет ничего святого… — а все три одинаково глубоко и безысходно несчастны. Некоторые гиперболы и другие приемы смутили. Кому-то слишком уж навязчивой показалась игра с сарделькой, которую одна из героинь если не надкусывает, то всё пытается приставить к причинному месту. Другие нашли чрезмерной сцену лесбийской любви, случившейся, как говорится, по пьяни. Кого-то покоробил нарисованный помадой (само собой, ярко-красной) фаллос, увенчанный крестом, на который не то молится, не то мастурбирует актриса. Хотя как раз этот рисунок я бы назвала квинтэссенцией предложенной вниманию драмы. Всё в том же пьяном угаре подружки зарежут третью — и этот финал никак не назвать неожиданным, даже если не читать заранее пьесу. Всё к тому шло…
С пылу с жару режиссёр, в шортах и кедах, был застенчив и не разговорчив. «Вы, Вячеслав, так сильно сочувствуете женщинам?» — «Нет, мне просто очень понравилась пьеса». Но то, что понравилась, и очень, — это ему удалось передать всем своим спектаклем, который можно назвать отличным первым опытом, при всех суммированных замечаниях к постановке.
И что ещё замечательно — зал. Я намеренно возвращаюсь к этой теме. Потому что, хотя зрители расселись в неремонтированном, в смысле неприспособленном, казалось бы, зале, который создавался под молодёжные концерты, вдруг оказался настолько удобным, настолько «форматным» для стилистики Eugene Ionesco, что возникло чудесное ощущение: не было этих бесконечных лет по чужим сценам, не было жития труппы во главе с Петру на грани «быть или не быть». А всё только-только начинается. Со свежей крови и жажды перевернуть мир, которая принесла когда-то театральному миру явление под названием театр Eugene Ionesco.