Олег Тимошенко 10.07.2009

Сила субкультуры

13 июля исполняется 24 года фестивалю Live Aid

Вряд ли 1985 год претендует на то, чтобы стать родоначальником крупных рок-фестивалей как явления. В конце концов, первое действо состоялось ещё в далёком 67-м и в далёкой Мексике. Самый крупный и самый мирный из фестивалей в Вудстоке (не путать с его совковой реинкарнацией «НАШЕствие») прошёл всего через пару лет — в 69-м. А его альтер эго с первыми человеческими жертвами — соответственно, в 70-м, на Алтамонте. Однако фестиваль 85-го оказался на четыре порядка важнее всех приевшихся «сборников» своего десятилетия.

Нежданный энтузиаст
 

Мало кто ожидал подобной инициативы от человека по имени Боб Гелдоф. Его группа Boomtown Rats бомбила в своё время вместе с патриархами панка — Sex Pistols и Clash. И, вполне естественно, запомнилась обывателю в качестве законченных нигилистов, если не сказать, негодяев. Но, увы или к счастью, всё проходит. Панк, как известно, умер. «Пистолеты» распались в 79-м, а «Клёши» потеряли всякое уважение своих поклонников после того, как их песни зазвучали в телевизионной рекламе. Впрочем, с лёгкой руки их лидера, ныне покойного Джо Стаммера, экс-панки конца 70-х в куда более сумбурные и танцевальные 80-е перекроили свои мечи с тотального протеста к прицельной политической критике. Этим стали пользоваться даже политические партии. Особенно те, что поменьше. Надеясь заполучить голоса молодёжи, они выходили на иссякшие в творческом плане, но ещё популярные группы и использовали их в своих интересах. Излишняя политичность скоро приелась, хотя и стала традиционной. Вы критикуете гражданскую войну в Никарагуа? Понятно. Критикуете терроризм в Северной Ирландии? Ну, допустим. Критикуете закон о правах заключённых, о правах животных, о правах докеров? И это всё, конечно же, ясно. Но, позвольте, а что вы умеете, кроме того, чтобы критиковать?

Гелдоф стал человеком, изменившим ситуацию в корне. Организованный им фестиваль Live Aid оправдал своё название. Он действительно помог людям. А конкретно — голодающим в Эфиопии и Судане. Это уже было действие. Первый шаг не мог оказаться последним. Идею подхватили.

 

Солянка по¬английски
 

Одним концертом дело, конечно, не ограничилось — помощь голодающим африканцам — штука не одноразовая. Таким образом, призыв прокатился по разным континентам, в совершенно разных широтах. Концерт в Филадельфии, концерт в Сиднее, плюс ещё дополнительные подключения из Австрии и Японии. Но самый первый и самый главный концерт, давший всему жизнь, — это, конечно, лондонский от 13 июля. И прошёл он, кстати, на старом-добром Уэмбли. Поэтому до сих обидно, что обычно консервативные до безобразия англичане позволили лишить себя такой достопримечательности. Стадион дал миру не только прекрасные голы в исполнении Бобби Чарлтона, Кевина Кигана и Джорджа Беста, но и живую помощь в фигуральном и смысловом плане.
Новоявленному меценату и благотворителю Гелдофу удалось собрать в одну команду исполнителей предельно разных — от аксакалов рок-музыки до молодых и дерзких ребят, работающих в стиле «новая волна». В качестве рок-н-ролльных апологетов выступили старички из Status Quo. Эти заросшие ребята полностью оправдывали своё название: ещё с 50-х годов они играли классический рок-н-ролл, никак не видоизменяясь. Единственным, правда, исключением служит песня In The Army Now, по которой их все и знают и которая, кстати, написана вообще не ими (потому, видать, и не похожа на остальной репертуар). К слову сказать, на Live Aid этот заезженный хит не прозвучал. С речью, а также нестареющим We Are The World (аналог нашего «Замыкая круг») вышла на сцену кантри-дива Джоан Баэз. Будучи звездой фестивалей в Вудстоке и в Монтеррее, теперь, почти два десятелетия спустя она одним только своим присутствием обозначила для Live Aid право на преемственность. От молодых выступил теперь уже воспринимаемый скорее как композитор, чем певец, Элвис Костелло. Названный родителями в честь «Короля Пресли», Костелло оказался исполнителем от рок-н-ролла далёким, продемонстрировав новаторство в подходе к гитарной и электронной технике. Для любителей «попроще» выступила звезда евродиско Тина Тёрнер. Что ещё раз показало — в наметившемся деле все стили равны. Не смог приехать на концерт корифей блюза Би Би Кинг, но его песни были записаны для диска. А в завершение, как водится, тяжёлая артиллерия. Мик Джаггер, Пол Маккартни, Девид Боуи — люди, которых не стоит долго представлять. Хотя по тем временам увидеть их на Live Aid — порядочный сюрприз. Гелдоф, как известно, классический панк, и лозунг «В новом поколении — без Элвиса, битлов и роллингов» был в большом ходу во времена его пика. Имелся в виду, конечно, Элвис Пресли, а не Элвис Костелло. Зато главный роллинг Джаггер и вице-главный битл Маккартни, оказавшиеся на этом фестивале, — это тоже символ. Символ примирения. После Live Aid стало окончательно и бесповоротно ясно: времена вражды музыкальных школ (и «вечёрок» — применительно к Гелдофу) прошли. Настало время созидания.
Ну, и, конечно (как же без него в макрополитике), Боб Дилан. Будучи пророком в 60-е, он оставался пророком и в 80-е. И, кстати, статус этот сохранился за ним даже в наш сумбурный 21-й век.

 

Резонанс
 

Уже первый концерт превзошёл ожидания даже самых оптимистичных хиппарей (если таковые дотянули до 85-го). Полтора миллиарда телезрителей и полтора (даже больше!) деcятка стран. Можно было, конечно, увеличить это число ещё на полторы сотни миллионов человек, но СССР от трансляции официально отказался. Что ж, может быть, сыграла обыкновенная человеческая ревность: у нас-то в Союзе на помощь голодающим собирали средства чуть ли не со дня появления самого Союза (вспомнить хотя бы «Собачье сердце» и голодающих детей Германии).
Разумеется, это был лишь первый шаг. Появлялись и другие фестивали со схожей тематикой. Впрочем, до уровня прародителя из них дотягивает разве что Brothers In Arms («Братья по оружию»), организованный лидером самой мелодичной со времён Pink Floyd группы Dire Straits и виртуозным гитаристом Марком Нофлером. Детище Нофлера берёт тем, что проходит иной раз в самых неожиданных точках планеты и тематика фестивалей, как правило, антимилитаристская, а не гуманитарная как у Live Aid. Основные объекты помощи «Братьев» — страны, пострадавшие от военных конфликтов. Что ж, разделение труда — основной признак марксизма, так что пусть Боб и Марк продолжают работать параллельно, каждый в своей струе, тем более что организованные ими концерты год за годом хуже не становятся.
Увеличивались и масштабы. Фестиваль до сих пор жив. И помогает теперь не одному-двум государствам, а целым регионам. Старина Гелдоф, как выяснилось, не только интересный музыкант, но ещё и подкованный конъюнктурщик — в хорошем смысле этого слова. И, как положено искушённому человеку, он давно просёк, как сделать фестиваль ещё влиятельнее. Для этого достаточно подкорректировать дату. Стоит провести Live Aid накануне раскрученного международного саммита — и суммы, направляемые мировыми державами на помощь беднейшим странам, уже растут в геометрической прогрессии. Расчёт точен и прост до гениального — хоть один мировой лидер да обратит внимание на обращённое к нему музыкальное действо. Дальше — уже его личное дело, что им двигает — искреннее неравнодушие, ностальгия по молодости или просто желание получить пару политических баллов. Главное — если подписался под предложения организаторов Live Aid один – в конце концов их поддержит большинство участников саммита. А значит, дело сделано. То, что становится простым эпизодом для каких-нибудь Times или Daily Telegraph, для Live Aid — куда важнее. Это полная реализация названия фестиваля — живая помощь живым, осязаемым, пусть и далёким от благополучной Европы или Штатов людям.

 

Трансформация идеолога
 

Любопытна и судьба Гелдофа-музыканта. В конце 70-х, в истинно свою эпоху, он стал одним из самых уважаемых музыкантов андеграундного течения Англии. Притом что сам он (как и весь его коллектив) уроженец Ирландии. Однако в период расцвета панка группа Boomtown Rats, увы, записала далеко не то количество музыкального материала, на которое была способна. В начале 80-х жёсткий и бескомпромиссный панк уступил лавры более лёгкой и незаземлённой неоромантике, а времена «второй волны панка» (а-ля Ecploited) ещё только зарождалась. Записи и концерты «крыс» становились всё менее регулярными, хотя потенциал был. Первые концерты в поддержку голодающим Эфиопии Гелдоф провёл ещё года за полтора до Live Aid, но это, конечно, было не то, что после. Уже в середине 90-х, когда записи «крыс» стали переиздаваться, многие поклонники вспоминали, что лучшим выступлением группы стал, несомненно, их сет на Уэмбли в 1985-м. По сути это была их лебединая песня. В течение следующего года готовящаяся стать мировой звездой команда уже дышала на ладан и в
1986-м была распущена (судьба многих героев — те же Sex Pistols распались за секунду до звёздного статуса). Гелдоф какое-то время продолжал писать и записываться, но, подобно лидеру «пистолетов» Джонни Роттену, лидер «крыс» делал это, скорее, для себя, и широкой ротации его сольные работы не получили.
Сегодня бывший панк-анархист Гелдоф стал уважаемым (если не сказать респектабельным) человеком, которому рады пожать руку мировые величины вроде Тони Блэра, а его спичи способны даже повлиять на решения «Большой восьмёрки». Но при этом его музыкальная деятельность значительно уступает деятельности общественной. За всё приходится платить. Гелдоф заплатил музыкальным ростом за возможность помочь. Так тоже бывает.  

Комментировать

Оцените материал: