И.С. 16.09.2011

Больше чем евро

В ЕС умерло сотрудничество, и при смерти находится солидарность

За кризисом в зоне евро, где Грецию половинчатыми усилиями пытаются спасти от прыжка в пропасть, скрывается куда более серьезная проблема Европейского союза. Сообщество, в том или ином виде разменявшее полвека, пришло в 2011 год с практически полным отказом от заложенных в него принципов солидарности и взаимовыручки, соблазнившись безудержным потреблением и делением на первых среди равных и остальных.

Как бы ни смотрели на ситуацию и с каким бы к ней ни подходили уставом, проблемы ЕС — это не экономика. Экономика — лишь следствие того, что где-то на своем пути Евросоюз свернул не туда, пойдя по ложному пути. Но это предположение — слишком страшное для евробюрократов, еврооптимистов да и евроскептиков. Никто не хочет признавать свои ошибки, но однажды придется сказать хотя бы самому себе, что надо пересмотреть всё — от базовых ценностей до необязательных директив, потому что время полумер прошло.

Констатация факта

Похоже, Греция завершает свой путь в большой Европе, переходя из разряда столпов (а ведь в свое время именно членство Греции в 1981 году определяло тот факт, что ЕС может и будет расширяться на Восток, на тогда еще монолитный социалистический блок) в разряд якорей, которые не дают идти вперед, но и рубить их нельзя.

Кризис зоны евро лишь на первый взгляд является финансово-экономическим, скрывая за собой институциональные и фундаментальные проблемы Евросоюза.

Кризис зоны евро, куда входит лишь 17 из 27 стран — членов ЕС, является отражением глобального континентального неравенства, которое ЕС поощрял, делая ставку в большой политике, полагая, что таким образом легче будет регулировать политику малую. Из этого и получился большой кризис единой валюты, поскольку она подстегивала манипулировать статистикой, пробивая себе дорогу в разряд «развитых», оставляя позади «развивающиеся».
Если же говорить конкретно, то крест на Греции поставил даже не Брюссель (хотя там, наверное, по Афинам уже успели как-то так завуалированно отыграть панихиду), а Китай. По данным британского издания Financial Times, Италия предложила суверенному инвестиционному фонду КНР China Investment купить крупный пакет своих облигаций и акции итальянских компаний.  Представители правительства Италии подтвердили, что 6 сентября глава China Investment встречался в Риме с министром финансов страны Джулио Тремонти, но речь на переговорах шла якобы не о помощи, а об инвестициях в промышленность Италии.  Конечно, Пекин при всем желании не смог бы решить проблемы третьей экономики еврозоны, чей госдолг составляет почти 2 триллиона евро или лишь на 300 миллиардов евро меньше, чем золотовалютные резервы Поднебесной. При чем здесь Греция? При том, что ранее Китай отказался купить аналогичные акции Греции. То есть, рассуждая категориями Пекина, у Италии в еврозоне есть будущее, а вот у Греции уже нет, и связываться с ней — себе дороже.
Таким образом, возвращение к греческой драхме кажется уже скорее решенным делом, чем проектом. И если так, то в столпе ЕС наметилась очень большая трещина, которую не залатать.
В пользу этого говорят и более мелкие сигналы — требования Швеции дать гарантии возвращения вкладов в Грецию (а это нереально), финансовая тройка окончательно погрязла в спорах, кто вложил в Афины больше и заслужил тайм-аут, а также немецко-французские претензии на то, что хватит спасать Грецию — пусть спокойно и уверенно тонет (скажем, канцлер Ангела Меркель требует, чтобы дефолт Греции был всего лишь «контролируемым»), поскольку местный электорат усилий все равно не оценивает.

Фундаментальный вопрос

Если мерить кризис некими экономическими критериями, то дело представляется достаточно простым — страны-члены просто не следовали Маастрихтским критериям, которые оговаривали, кстати, и дефицит госбюджета, а также объем заимствований и инфляцию. Критериям не следовали уже потому, что евро вводили регионально, а не общеевропейски. И пока Париж и Берлин следовали нормам евро, Будапешт и Варшава раздумывали, есть ли смысл голодать и следить за фигурой, когда вокруг полно вредной пищи (кредитов). В целом, риски зоны евро еще изучаются, ведь валюта совсем молода — в наличном расчете банкноты появились лишь в 2002 году.
Есть ли у евро шансы? Пока что скорее нет, чем да. Покуда страны-гиганты принимают к размышлению план о том, что евро останется валютой неудачников, а для счастливцев введут некое новое супер-евро, не стоит ждать прорыва. И хотя намерение пойти на такой радикальный шаг похоже на самоубийство, реалии экономики диктуют свои правила.
Другой несомненный фактор давления на валюту — следование американской экономической модели. Да-да, сколько бы ни кричали и ни доказывали, что между экономиками обоих берегов Атлантики больше отличий, чем сходства, в 2001 году ЕС скопировал у США одну финансово-экономическо-идеологическую модель. Суть ее заключалась в том, что Америка хотела показать, что никакие теракты 11 сентября не нанесут урон ее стабильности, процветанию и жизнелюбию. И начался кредитный бум, который плачевно завершился в 2009 году жесточайшим кризисом и массовыми банкротствами. За необеспеченные деньги покупалось всё — люди стали рабами желудка, амбиций и алчности. Эту же модель скопировала и Европа, влившись в один ряд с теми, кто десять лет назад назывался прогрессивным человечеством, защитником демократии и свободы.

Начало начал

С тревогой и печалью экс-председатель Еврокомиссии Жак Люсьен Жан Делор, возглавлявший правительство ЕС с 1985-го по 1995 год, смотрит на складывающуюся ситуацию, видя в ней отголоски нерешенных проблем 25-летней давности, когда союз в сегодняшнем виде только зарождался. Жак Делор уверен, что ошибкой был отказ в 1997 году, «когда принималось решение о введении евро, отвергнуть идею о необходимости наличия наряду с пактом стабильности договора о координации экономической политики».
«Если бы этот экономический пакт был взят на вооружение, то евро не только был бы защищен от глупости некоторых, но и стимулировался бы. Тогда можно было бы заметить опасный рост задолженности Испании, тогда бы правительство Ирландии не было обеспокоено дурацкими операциями своих банков и т.д. Но этого сделано не было», — уверен он, подчеркивая, что возможность оказания помощи сознательно не вложили в договора ЕС.
Другой проблемой, по его мнению, является вырождение коллективности ЕС. Теперь в союзе правят Франция и Германия, поддерживая всю конструкцию и нависая кулаком над всеми остальными. «Если господин Саркози и мадам Меркель были бы сторонниками коллективного метода решения проблем, то не тратили бы время на маргинализацию Еврокомиссии и создание дополнительных трудностей для главы Еврогруппы Жан-Клода Юнкера… Они подтолкнули систему к методу межправительственного разобщения, при котором невозможно, чтобы 17 членов правительств или министров финансов выработали единую экономическую политику. Мы должны вернуться к коллективному методу», — считает Жак Делор.
Кроме того, он уверен, что вывод кого-либо за зону евро или из ЕС приведет к разрушению всего сообщества.
«Надо как-то изолировать греческий вопрос и исправить положение. Паниковать не следует. Нельзя из-за этого сказать грекам: «Пошли вон!», — добавил политик, подчеркнув, что ФРГ и Франция должны пожертвовать своими негласными привилегиями и финансовыми рычагами, согласившись выпустить еврооблигации, чтобы решить тем самым равномерно проблемы каждой из кризисных стран.
При всем этом, экс-председатель Еврокомиссии усматривает институциональные проблемы ЕС — отказ от принципов, на которых строилось сообщество в пользу узкогосударственных интересов, в ущерб всему союзу. «Мы строим союз на основе многообразия. Но когда мы переходим от 27 стран к 17, то есть к союзу экономическому и монетарному, тогда это многообразие должно несколько корректироваться, иначе ничего не получится. Когда в 1985 году разрабатывался Единый европейский акт, я сказал, что он базируется на трех принципах: конкуренции, которая стимулирует, сотрудничестве, которое укрепляет, и солидарности, которая объединяет. Сотрудничество является недостающим звеном», — подчеркнул он.
И в этом Жак Делор прав. В ЕС умерло сотрудничество, и при смерти находится солидарность. Если распад ЕС не остановить, то далее появятся барьеры, которые вернут обратно сначала экономические границы, а следом и государственные, похоронив саму идеологию великой, сильной, свободной и единой Европы.

Комментировать

Оцените материал: