Рыбьи глаза молдавской власти

Воспитанники ни одного из образцовых семейных детских домов не получили приглашения на праздник Дня защиты детей

Женщин, бросающих своих детей, называют «кукушками» Их не просто осуждают — презирают и обходят десятой дорогой. Власть у нас — такая «кукушка»: правительство не только не заботится об обездоленных «государственных» детях, но и оскорбляет тех, кто годами воспитывает беспризорных детей как своих.

В середине 80-х по инициативе Всесоюзного детского фонда во всех республиках стали открываться семейные детские дома — и это несмотря на наличие сотен детских домов и интернатов во всех уголках страны. Но к тому времени последние трещали по швам от перегрузок, кроме того, зарубежный опыт свидетельствовал о том, что такая, семейная форма воспитания «ничейных» детей во многом эффективнее детдомовской. И вскоре в Молдавии семейные детские дома стали открываться один из другим. За короткое время было открыто 42 семейных детских дома, где нашли приют сотни обделённых судьбой детей. Побывав в те годы во многих из них, могу с полным на то основанием сказать, что все, без исключения, семейные детские дома были обласканы государством: им выделяли  микроавтобусы и машины, предоставляли просторные квартиры и строили дома, вручали солидные денежные суммы, дарили подарки, родители-воспитатели получали зарплаты, им шёл трудовой стаж.

 

Не забывало государство о воспитанниках семейных детских домов и по достижении ими совершеннолетия: им помогали в устройстве на учёбу и на работу. В числе тех, кто первым у нас в республике взял под свое крыло брошенных родными родителями детей, были семьи Анны Фуртунэ и Анны Порческу (Дрокия), Елены Манза и Любови Рошка (село Фырлэтень Каушанского района), Марии Бадан (село Игнацей Резинского района). К примеру, за прошедшие 22 года на счету Анны и Петра Фуртунэ 20 воспитанных ими и возвращённых к нормальной жизни детей, многие из которых в настоящее время уже сами стали родителями. Сегодня в этой семье нашли свой дом ещё 6 сирот.
Анна и Виктор Порческу после очередного «выпуска» снова взяли на воспитание 7 детей в возрасте от 3 до 19 лет. Они начали брать детей с 1990 года, дали путёвку в жизнь 18 также ставшим им родными детям, нынче воспитывают ещё 8.
Но, пожалуй, труднее всех пришлось Марии Бадан, которая в одиночку вырастила 20 сирот, а в настоящее время её называют и считают мамой ещё 7 таких же «кукушат».

Голодали, но детей не бросали

Когда распался Союз, абсолютному большинству из нас пришлось нелегко. Но на фоне тех трудностей и тягот, которые перенесли родители и воспитатели, оставшись один на один и безо всякой помощи с «ничейными» детьми, другие проблемы кажутся просто пустячными.
В те мутные годы по дорогам нашей разоренной страны бродило более 25 тысяч детей, оставшихся вне стен школы, а улицы всех городов и поселков были заполнены попрошайками. В первые годы нового времени семейные дома ещё по инерции держались на плаву, но выжить смогли далеко не все из них. Так, из 42 семейных детских домов, открытых к концу 80-х, к середине 90-х осталась только половина: в их числе и 5 вышеназванных. И в самые тяжкие времена из них не был отправлен в «свободное плаванье» ни один ребенок.
«Рулившие» в то время страной единомышленники нынешней власти занимались тогда примерно тем же: переименовывали улицы, закрывали русские школы и вузовские группы, сносили неугодные памятники. Кого мог в те времена волновать сам факт закрытия семейных детских домов или их
полуголодного, а то и вовсе голодного существования?

Перемены к лучшему

Не станем утверждать, что сразу же после прихода к власти ПКРМ семейные детские дома стали благоденствовать и не знали забот. И тем не менее спустя короткое время родители-воспитатели — они прежде всего — почувствовали перемены к лучшему как в самом отношении власти к судьбам брошенных детей, так и её непоказном внимании к множеству проблем, с которыми пришлось сталкиваться семейным детским домам.
С благодарностью вспоминают супруги Порческу, Рошка и другие о той доброй традиции, которая родилась после 2001 года: ежегодно все родители-воспитатели приглашались на встречу с премьер-министром, где их внимательно выслушивали, учитывали многие просьбы и пожелания, о выполнении которых, кстати, никогда не забывали. Ещё одна очень важная деталь: все учреждения подобного типа курировались конкретными членами правительства и депутатами.
Как вспоминает Елена Васильевна Манза, на всю жизнь останется в памяти тот день, когда по приглашению теперь уже Российского детского фонда они побывали в Москве (поездку профинансировало государство), где им всем в честь 20-летия открытия семейных детских домов были вручены ордена, медали, почётные грамоты и подарки.
При прежней власти не было ни одного детского праздника, на котором воспитанники семейных детских домов не были бы самыми желанными гостями, а уж о подарках, которые им там же вручали, и говорить нечего. Заметим, что для этой категории детей, часто живущих с комплексом неполноценности, такие акции общественного внимания не просто полезны — жизненно необходимы, потому что детям позволяют почувствовать свою значимость и избавиться от сиротской психологии.

Старт беспределу

Последний год всё перевернул. Нынешняя власть не просто демонстрирует своё равнодушие к семейным детским домам, но и, судя по всему, стремится сделать всё для их скорейшего закрытия. «Старт» этому процессу был дан в Кишинёве, а местным властям явно велено подхватить «почин». Этим летом в День защиты детей ни один воспитанник из пяти названных семейных детских домов не получил приглашения на такой долгожданный для них праздник. Ни один! Родители-воспитатели во время встречи в Детском фонде рассказывали, что многие из детей плакали, когда смотрели по телевизору репортаж о том, как веселились и радовались другие их ровесники, получая в День защиты детей подарки. Другие, но не они.
Вряд ли можно такую «забывчивость» местных властей из разных районов республики объяснить оплошностью. Только очень наивный человек может поверить в случайность этой карательной акции по отношению к воспитанникам семейных детских домов, созданных под эгидой Детского фонда РМ 20 с лишним лет назад. А всего их осталось 22.
Отдельного разговора заслуживает и тот факт, что, согласно победным рапортам Министерства образования, в настоящее время у нас в республике создано то ли 57, то ли 75 учреждений подобного типа для детей, нуждающихся в опеке. Открываемые на щедрую помощь различных международных фондов (по крайней мере, так всё преподносится) многие из них вскоре исчезают из поля зрения общественности. Куда — не известно. В то время как руководство фонда до сих пор не может выяснить, какая же государственная организация курирует сегодня семейные детские дома, созданные при фонде: в Министерстве образования от них открестились, объяснив своё решение тем, что теперь эти учреждения переданы социальным службам республики, но там тоже «не в курсе» дела.
Проблем у Детского фонда поднакопилось. Во-первых, нужно справиться с многочисленными заботами о детях, абсолютное большинство которых поступает в семейный детский дом с «шлейфом» хронических болезней.
Во-вторых, непонятен существующий разброс в оплате труда родителей-воспитателей. Самая низкая зарплата у Елены Манза — 1280 леев. У других — 1700–1800. Из чего исходили при её начислении — тайна. Представим хоть на минуточку, что значит воспитывать 7–8 детей, получая при этом за свои великие труды аж по 160 леев в месяц — в расчёте на каждого ребенка.
В-третьих, любой нормальный человек, познакомившись с контрактом, который обязывают подписать родителей-воспитателей, наверняка испытает настоящее восхищение чиновничьим крючкотворством. Согласно этому документу, рабочий день родителя-воспитателя длится всего-то с восьми утра и до шести вечера. Выходных — два: суббота и воскресенье. А куда деваются при этом дети, что они едят, кто стирает, убирает, укладывает их спать в эти самые два выходных? А ещё и «отпуска»! Ни одна из пяти женщин за все 20 лет ни разу не была в отпуске. Потому что отпусков, перерывов на обеды, уроки, прогулки и другие занятия у детей не бывает.
В-четвертых, когда дело коснулось пенсий, то оказалось, что за свои труды, за бессонные ночи этой категории наших граждан не только никаких льгот при начислении пенсий не положено, но, наоборот, она у них примерно такая, какую получают никогда и нигде не работавшие граждане. Так, Марии Бадан, в одиночку поднявшей 27 детей, ни один из которых во взрослой жизни не опозорил ни её, ни своё имя, — ей, этой великой труженице, назначили пенсию аж в 600 леев! Какую бы дверь ни открыла она в надежде получить объяснение, за что же с ней так цинично и непорядочно поступила власть, — везде отказ, равнодушие, «рыбий глаз».
И как же обрадовалась Мария Пантелеймовна, когда в их село на встречу с народом приехал сам господин Лупу — высокий, представительный, всем своим видом внушающий доверие. Женщина набралась смелости и подошла к нему после встречи. Рассказала о той несправедливости, которую никак не заслужила, назвала сумму пенсии и очень просила помочь. Мариан Ильич успокоил её и заверил, что непременно займется её проблемой — и, причём, в ближайшее время. А было это в мае. За окном — сентябрь. От господина Лупу — ни слуху, ни духу. Уже перестали ждать добрых вестей от названного господина и в 84-й русской школе (Дурлешты), коллективу которой он обещал «выбить» грант на капремонт.
Впрочем, чему удивляться? Обронил же господин Гимпу в простоте душевной своё «золотое слово», объясняя, что вызван «град наград», причём самых высоких, вручаемых тем, кто перед законом отвечал за совершённые преступления. Всё, по словам врио президента, очень просто: чернила есть, бумага в наличии, чего же ещё?