Дмитрий Каврук 29.01.2009

Некрофилия молдавского национализма

Детский поэт Григорий Виеру был не чужд изъявлениям своей гражданской позиции. Мы знаем и об его отношении к власти. И в советский период, и в начале 90-х, и после прихода к власти коммунистов. Временами поэт был бескомпромиссен. Но нет никаких сомнений, что он поразился бы той чудовищной, противоестественной националистической вакханалии, которая разразилась после его смерти.

С незапамятных времен те, кто стремится к власти, подчиняли своей воле науки и искусства. Лучшие учёные, философы и люди творчества часто становились золушками в хозяйстве политиков, извращённых жаждой власти. Правда, обычно интеллигенцию использовали при жизни. Бросать на амбразуру тело усопшего — особая извращённость.
Эта черта уже проявлялась в молдавском национализме. Леонида Лари сочеталась браком с памятником Штефану Великому, усопшему столетия назад. Тогда же по площади таскали гроб с якобы убитым русским молодым человеком, тело которого на самом деле чуть ли не вырвали из рук его матери в день похорон.

Бросать на амбразуру тело усопшего — особая извращённость.
Эта черта уже проявлялась в молдавском национализме. Леонида Лари сочеталась браком с памятником Штефану Великому, усопшему столетия назад. Тогда же по площади таскали гроб с якобы убитым русским молодым человеком, тело которого на самом деле чуть ли не вырвали из рук его матери в день похорон.

Сегодня молдавским националистам уже мало выступлений на тему оккупации советским режимом Бессарабии и оправдательных речей в защиту преступлений нацизма. В бой идут мертвецы. «Румына» Виеру кидают на «коммуниста» Пушкина, заставляя их кривляться в противоестественной законам природы фантасмагории.
Эта особенность отсылает нас к временам Нерона и Мессалины: когда обычные пороки уже не распаляли, было актуально надругательство над основами морали. Таким же приемом пользуются некоторые современные западные «художники», которые, прикрываясь принципом защиты меньшинства, в стиле техногенного хоррора изображают совокупление детей с животными или насилие Христа над девочками возраста полового созревания. Такой политический сатанизм приковывает к себе взоры потрясённой общественности. Как говорил да Винчи, уродливое притягивает взгляд с такой же силой, как и прекрасное. В погоне за вниманием к смерти поэта приурочили аналогичное по сути насилие над основами общественной морали и безопасности.
Очевидно, что у них нет никаких идей. Они рассчитывают исключительно на особый, страшный род эпатажа. Раз мы позволяем существовать таким явлениям, значит, в нас самих уже слишком много мертвечины.
 

Эти вещи непозволительны

Владимир Воронин: «Пусть пройдут установленные христианством сорок дней, пусть пройдут и другие сроки, и тогда надо, как уже было заявлено премьер-министром, на заседании правительства создать специальную комиссию, которая будет заниматься проблемами увековечивания памяти Виеру и его литературного наследия.
Конечно, я лично категорически против переименования улицы Пушкина в другое название. Достаточно улиц в Кишинёве и не менее красивых и не менее многолюдных. И площадей много. Можно найти такое место, которое будет достойно Виеру, но не затронет наши традиции, нашу историю, ничьи чувства. Нельзя эти вещи решать за счёт кого-то и для кого-то, обидев кого-то. Эти вещи непозволительны.
Этот год мы объявили годом 650-летия государственности. Самое страшное, что произошло, — это разрыв поколений. Это забвение памяти исторической. Разорвалось поколение победителей от тех сегодняшних поколений, которым во многих случаях наплевать на то, что делали наши отцы, деды. Разорвалось связи поколений по горизонтали, по вертикали. А человек без памяти прошлого, он не может творить и звать к завтрашним делам. К завтрашним победам. Вот поэтому у нас такое отношение к памяти и к памятникам, к церквям, монастырям, отношение к памятникам землякам и тем людям, которые когда-то проходили через Молдову и были связаны исторически с Молдовой. Такие, как Пушкин, как граф Румянцев. Кстати, я свою деятельность как раз и начал с того, что восстановил музей Пушкина как раз в усадьбе недалеко от Кишинёва. Сразу же восстановили и музей нашего известного баснописца Донича, и многие памятники и архитектуры, и боевой славы. Всё это мы обязаны делать. Ибо это то, что мы должны оставить поколениям, и это то, что должно объединять память людскую».


 

Комментировать

Оцените материал: