В жажде ажиотажа

Национальное Евровидение набирает обороты и обрастает скандалами

Итак, из-за многочисленных проявлений народного недовольства организаторы решили дать пройти внутренний отбор ещё пяти композициям, которые будут выбраны не жюри, а общественностью — путём SMS-голосования. Эта идея принадлежит Teleradio-Moldova. Возникают сразу два вопроса. Первый: а зачем? Зачем этот, простите за медицинские аналогии, геморрой организаторам и партнёрам проекта? Второй: можно ли считать, что организаторы расписались в некомпетентности жюри, отобравшем 25 песен из 80 с лишним представленных заявок? Да, и третий, дополнительный: волна негодования по поводу «зарезанного» на преселекции Павла Турку пробила нежные сердца тех, кто принимает решения по проведению Евровидения?

Естественно, за комментариями нужно обращаться к председателю оргкомитета Виталию Кожокару (тем более что представитель партнёра — компании Orange — давно не реагирует на телефонные звонки). Назвав мои версии смешными, Виталий Кожокару пояснил: «Мелодия для Европы» — этот конкурс был запланирован заранее. Таким образом, мы не игнорируем мнение жюри. Тем более, я говорил с ними. И в целом они позитивно рассматривают дополнительное
SMS-голосование, потому что в этом году очень много участников, и у каждого есть свои обиды, недовольства, и они требуют объяснений, и так далее… В общем, глас народа хотелось бы услышать. Но сразу пресекаю ненужные фантазии: никаких новых, дополнительных имён, кроме тех, кто изначально подал в сроки заявки, НЕ будет. Я хочу, чтобы все знали это!
Кроме того, надо понимать, что те, кого ото-брало жюри, в откровенно выигрышных условиях, так как все эти 25 человек с 16 января по 15 февраля имели все возможности для раскрутки. Те пять исполнителей, которых отберут путем SMS-голосования, это, так сказать, второй эшелон, у которого гораздо меньше времени «промовировать» свою песню. Возможно, да, это всё — дополнительные хлопоты для нас, но уже и так много ажиотажа вокруг конкурса, и, наверное, это неплохо, потому что, чем больше общественности вовлечется в процесс, тем лучше. Разве ж не вы все это годы критиковали нас за вялое течение конкурса, за некоторую камерность, закрытость, что ли, в принятии некоторых решений?» — объясняется Кожокару.

 

Волна негодования по поводу «зарезанного» на преселекции Павла Турку пробила нежные сердца тех, кто принимает решения по проведению Евровидения?

В общем, да, хотелось открытости. И большего вовлечения широкого слушателя в процесс. Но другой! В числе прочего, чтобы судьи открыто объявляли свои баллы в зале. Но всё же жюри я теперь позволю себе считать — в таком ракурсе — не вполне отвечающим за свои решения. Уж коли оно готово пойти на поводу жаждущих сатисфакций.
В дополнение к предыдущей фразе — ещё пару более чем любопытных деталей. Опять-таки в виде вопросов. Например, можно ли считать безоговорочно объективным решение жюри снять при отборе песню Даны Маркитан, написанную Вячеславом Данилюком, автором прошлогодней песни-победительницы «Хора дин Молдова», — в контексте судебного процесса между певицей Нелли Чобану и композитором Данилюком? Между тем Дана и автор снятой песни убеждены в субъективности — и имеют на то право, заявляя на пресс-конференции, что именно Нелли, будучи в составе жюри, поставила песне 0 баллов.
Или ещё другой щепетильный момент. Может ли быть в составе жюри режиссёр, который ставит номер группе «Миллениум» с песней, набравшей самое большое количество баллов на преселекции? Правильный ответ: в нашей стране — может.
Ещё одно неоднозначное решение: концерта как такового в этот раз не будет. Зрителям предлагается телеверсия. На первый взгляд, ничего страшного. Это же телевизионный конкурс. Победительницы национального конкурса прошлых лет Наталья Барбу и Наталья Гордиенко прокомментировали приблизительно одинаково: концерт или студия — какая разница? Их выбирали, напомню, не на концерте. Жета Бурлаку тему нынешнего Евровидения обсуждать отказалась.
Вот и глава оргкомитета Виталий Кожокару говорит: «Конкурсантов 25, плюс 5 открытым голосованием, итого — 30. Поэтому мы проводим два полуфинала, 27 и 28 февраля или 26 и 27 февраля (точные даты ещё не утверждены), и через неделю — финал. Зала не будет — не вижу смысла. Мы вложили в прошлом году огромные деньги, рассчитывая, что зритель увидит шоу, но шоу было только в зале — картинка на выходе не оправдала надежды, ни по звуку, ни по изображению. Мы пока не можем — и никто другой в нашей стране, увы, пока не может обеспечить качество вещания. Так не лучше ли сосредоточиться на чём-то одном? В конце концов, зал принимает ограниченное количество людей, а телевизор смотрят все. И потом, по-моему, нужно менять что-то, лично мне не интересно делать из года в год одно и то же. А обиды — они всегда были, есть и будут».
И не поспоришь с Виталием: всё так, на первый взгляд. На второй: а есть гарантия, что картинка из студии будет значительно лучше? На третий: Евроконкурс телевизионный, но трансляция идёт из многотысячного зала, который задаёт настроение при выходе артиста, во время его исполнения, и ещё сильнее — после него. А тут вместо болельщиков — члены жюри. Хм, весёлая атмосфера… Да, и ещё: один раз студия уже была… Это когда объявили ещё один финал, на котором победила — все поверили, что совершенно неожиданно? — Наташа Гордиенко и Арсениум. Довольное лицо тогдашнего министра культуры — в качестве не самого приятного послевкусия. У студии дурная репутация…
Я могу быть тысячу раз не правой, но не могу избавиться от ощущения, что таким образом стараются избежать одной намечающейся победы — в пользу другой. Оля Тира вместе с Sun Stroke project с песней Run Away — явные фавориты нынешнего отбора, о чём свидетельствуют различные форумы.
Впрочем, вы знаете, кажется, есть один-единственный плюс у телеверсии. Можно будет своими глазами лишний раз убедиться, что мальчики и девочки, бегающие по отрепетированной траектории, — я про «Миллениум» — могут ласкать ухо (любителям баллад), но никак не взгляд. Но под давлением зала жюри сложнее принимать решение. Опять-таки вспомним победу «Здубов»: тогда, если бы не зал, выиграл бы «Миллениум». Студия, конечно, она удобнее для жюри...
А что думают по поводу телестудии и SMS-голосования участники и их продюсеры?

Сергей Орлов, продюсер Оли Тиры: «Только в нашей стране может не соблюдаться регламент проведения отбора, а в регламенте сказано (что и было доведено до массмедиа), что финал проводится в течение 30 дней после первого этапа отбора. До этого срока осталось несколько дней... А никто ничего не знает.... Кроме того, там не прописана возможность дополнительных SMS-голосований по привлечению ещё пятерых участников финала... Только в нашей стране один из главных членов жюри, во всяком случае, один из самых активных, как можно было судить на отборе, может быть одновременно постановщиком номера одного из главных претендентов на поездку («Миллениум» заявил на телеканале Prime, что Лидия Панфил ставит им номер для финала). Что тут комментировать?!..»

Паша Парфени: «Я думаю, что введение дополнительных SMS-голосований по привлечению дополнительных участников — это, наверное, коммерческое решение, которое мне не до конца понятно. Что касается того, что вместо концерта в зале — съёмки в студии… а это окончательно утвердили?! Ну… если это действительно так, то.. Это очень, очень плохо! Должна быть реакция зрителей, должен быть зал. Зачем тогда было принимать и рассматривать столько заявок? Зачем столько денег и сил вбухивать артистам в это мероприятие? Артисты должны выступать на публике — это моё мнение».
Кристина Ружицкая: «Если честно, я не могу понять, зачем нужно дополнительное SMS-голосование. Мне не кажется, что это делается просто так, ради мнения слушателей. Вообще нынешнее Евровидение полно сюрпризов… Недавно, например, я узнала, что 26 и 27 февраля будет ещё один отборочный тур, то есть то, что нас отобрали, — это ещё не финал. Тогда для чего собиралось жюри? А что касается телеверсии вместо концерта в зале, опять-таки не хочу никого обидеть, но это не очень хорошо. У меня готовилась декорация, которая была «привязана» к занавесу. Мне необходима для шоу сцена. А мне сказали: делайте такую постановку, чтобы ни от чего не зависеть. Это как? Мне самой выйти петь? Потому что даже танцорам нужно знать то пространство, на котором им двигаться. Спрашиваю размеры сцены, чтобы рассчитать что-то, а мне отвечают: «Берите в среднем». Это как?! И всё держится, такое впечатление, в секрете… Кто дозвонился, тот что-то и узнал… И я сомневаюсь в том, что телеверсия даст лучшую картинку на экране. Зная, как у нас снимают, можно вообще не готовиться. А так, взять тот же Национальный дворец: зал на 1300 мест, хоть публика в 1300 человек увидит то, что предлагает конкурсант...»

Славич (не прошёл отбор жюри): «Для чего дополнительное голосование? У меня четыре варианта ответа: желание организаторов-спонсоров заработать на этом, а также создать видимость демократического проведения конкурса, а также не обидеть кого-то из известных, кто не попал в финал, а также создать интригу (подлить масла в огонь)... Но среди артистов поговаривают, что эти места уже распределены и без SMS-голосования. Почему бы не показать реальное количество проголосовавших? У меня есть встречный вопрос: как в жюри оказались люди, чьи подопечные участвуют в конкурсе?»