По «плану Белковского»

Бухарест и молдавская власть стремительно демонтируют препятствия на пути «унири»

Обидным провинциальным термином «Бессарабия» Молдову сегодня называют исключительно румынские официальные лица и идеологи независимости Приднестровья. Причём всё чаще и чаще в публичных выступлениях бухарестского истеблишмента слово «Бессарабия» заменяет сугубо политическое понятие «Республика Молдова». Собственно «Молдовой» в Румынии на официальном государственном уровне нашу страну не называют никогда. Эта тенденция с приходом в Кишинёве новой власти обрела характер устойчивой системы.

Политика с географией

После скандальных высказываний министра иностранных дел Румынии, отказавшего накануне визита румынского президента Траяна Бэсеску в праве на существование молдавской нации и молдавскому языку, прибывший в Кишинёв вице-председатель сенатской комиссии Румынии по внешней политике прилюдно назвал Молдову «Бессарабией». Безусловно, это нельзя считать случайными оговорками. Они носят очевидный тестовый характер — проглотят их новые молдавские власти или хотя бы для проформы оскорбятся? Глотают, как миленькие, не давятся, да ещё нахваливают. Одно только высказывание одного из лидеров Демократической партии, входящей в правящую коалицию, Олега Серебряна о том, что «Молдова — несостоявшийся проект», чего стоит!

 

Символов объединения с Румынией за последний год хватило бы на две "унири".

Занятно, что высказывания местных и зарубежных политологов, не первый год обосновывающих неизбежность обретения Приднестровьем статуса независимого государства, терминологически буквально совпадают с речениями румынских политиков. Они тоже именуют правобережную часть Республики Молдова исключительно «Бессарабией», а молдавский народ — «несостоявшимся национальным проектом». Разумеется, делают они это, выпячивая «историческое» право Приднестровья стать полноценным и признанным государством, а также «уникальность» общности людей, именуемой «приднестровским народом», который умудрился за 20 последних лет пройти процесс этногенеза и обретения собственного «национального» самосознания.
Само собой разумеется, это нельзя считать случайным совпадением.

Есть ли у вас план?

В некое подобие стройной системы все эти разрозненные, но неслучайные совпадения привёл российский политолог Станислав Белковский. С момента обнародования его скандального плана «окончательного решения» приднестровской проблемы прошло уже достаточно времени, чтобы понять: этот проект не только не забыт, но и служит путеводной звездой для многих политиков и в Кишинёве, и в Бухаресте, и в Тирасполе. Если кратко, план Белковского заключался в следующем: «Бессарабия» как несостоявшийся геополитический проект отходит к Румынии, а Приднестровье — в отсутствие официальной метрополии — радостно объявляет о своей независимости, каковую независимость с энтузиазмом признает весь цивилизованный мир. По большому счету эта тема не нова. Многие обозреватели до сих пор, причем обоснованно, считают, что вооруженный конфликт 1992 года имел целью не столько усмирение мятежного Приднестровья, сколько установление границы по Днестру, а если точнее — по рубежу так называемой «Великой Румынии». Именно поэтому основные бои развернулись за правобережные Бендеры.
Но вернёмся к документу российского политолога. Тогда, после бурных дискуссий, протекавших в основном в Бухаресте, план Белковского осудили даже прожжённые унионисты, вроде Мирчи Друка. Осудить-то осудили, но явно не забыли. Политика действующих молдавских властей создаёт, по мнению наблюдателей, фон, благоприятствующий реализации проекта «унири» с одновременным отказом от мешающего этому Приднестровья. Такое мнение подкрепляется прямыми свидетельствами унионистов вроде Серджиу Мокану. А в лентах новостей вновь появился Мирча Друк, предрекающий неизбежное объединение «двух румынских государств».

Непростая семиотика

Горшок с молдавской землей, дарованный вице-председателем Либеральной партии Дорином Киртоакэ румынскому президенту Траяну Бэсеску, трудно понимать как-то иначе, чем закамуфлированное послание: «Приди — и владей». Ответный жест Бэсеску, вручившего малолетнему кишинёвскому примару фотографию членов Сфатул Цэрий, проголосовавших за «унирю» в 1918 году, обозначал: «А вы призовите на царство».
В необъяснимом с точки зрения международно-правовых норм отказе Бухареста подписывать договор о границе и базовый договор — море символического смысла, не особенно и скрываемого. Бэсеску честно заявляет, что для него подписать договор о границе обозначает символически узаконить пакт Молотова — Риббентропа, якобы разлучивший «румынскую нацию». Характерно, что эту аргументацию вполне приемлет и нынешняя власть, которая, мягко говоря, не проявляет излишней дипломатической активности в этом направлении. Во всяком случае, в момент, когда Бэсеску в Кишинёве объявлял об отказе от заключения договора о границе, его визави Гимпу слова поперёк не ввернул.
В свои предыдущие приезды в Молдову Бэсеску себе такого не позволял. Напротив, в бытность президентом Владимира Воронина, явно наступая на горло собственной песне, румынский лидер заявлял, что, дескать, Республика Молдова достойна уважения как независимое и суверенное государство. То есть нахальство румынских властей в этом вопросе определяется в том числе и позицией молдавского руководства. На этот раз «брат-румын» Михай позволил «брату-румыну» Траяну позицио-нироваться чуть ли не в качестве официального руководителя Молдовы. Который может позволить себе назвать Кагул Кабулом и демонстративно принизить статус самого Гимпу, назвав его, целого спикера и президента, всего лишь министром. И даже это весьма символично.
Ну и, наконец, решение правительства Филата убрать с молдо-румынской границы колючую проволоку. Жест, исполненный символического смысла. Филат явно пытается тем самым разрушить свою «Берлинскую стену», построить собственный «Мост цветов», ставший поэтическим символом «унири» конца 80-х — начала 90-х.

Граница двух миров

Впрочем, этот шаг, при всём своём очевидном символизме, носит вполне отчётливый геополитический характер. На это обратил внимание Владимир Воронин, выступая в программе «Резонанс». По его словам, граница по Пруту — не просто рубеж между Молдовой и Евросоюзом, но ещё и между СНГ и НАТО, двумя очень разными организациями, двумя системами безопасности. Какой может быть на это реакция Приднестровья, в котором антинатовские настроения даже сильнее, чем антирумынские? Даёт ли этот шаг правительства Филата дополнительные козыри поборникам приднестровской независимости? Безусловно, дает. И остаётся понять только одно: либо Филат не ведает, что творит, либо, напротив, прекрасно отдаёт себе отчёт в возможных последствиях своих действий и совершает их совершенно осознанно. Ну а чем ещё можно объяснить ликвидацию Министерства реинтеграции и назначение на должность главного переговорщика по приднестровскому урегулированию откровенно слабого Виктора Осипова?!
Между тем Тирасполь на фоне полнейшего равнодушия Кишинёва к этой проблеме потихоньку выдаёт жителям правобережных молдавских сёл приднестровское гражданство, явно имея целью вырвать эти населённые пункты из-под кишинёвской юрисдикции, выравнивая границу по Днестру.
Кишинёв, судя по всему, не возражает.

Чёткий сигнал

Об истинном отношении нынешних молдавских властей к приднестровской проблеме говорит хотя бы отсутствие их реакции на откровенно провокационные заявления вице-председателя комитета сената Румынии по внешней политике
г-на Бади, который заявил, что Бухарест не отказался от собственной, семилетней давности идеи о формировании совместного с Молдовой миротворческого батальона. В том числе для участия в мирогарантийной операции на Днестре. Несложно предугадать реакцию. Тирасполя в том случае, если этот план будет реализован. Появление вооружённых румынских военных будет расценён как вооруженная агрессия Румынии. Как следствие — всеобщая мобилизация и полнейшая изоляция. Неопределённый статус региона начнёт стремительно определяться.  «Досадный придаток» в лице Приднестровья больше не будет препятствием на пути реализации мечты о «Великой Румынии» Траяна Бэсеску, Михая Гимпу и примкнувшего к ним Влада Филата.