Дружба народов в ритмах джаза

Вот и всё. Нудное, ближе к сентябрю томительное, ожидание размером в год разорвалось в клочья, повиснув неважными уже сейчас обрывками обязательных в контексте кризиса сомнений. В какой момент? Сейчас уже трудно сказать. То ли когда глаза уткнулись в жёлтый изгиб логотипа, прикрывшего по сентябрьской традиции фасад театра «Михай Эминеску». То ли когда Анатол Штефанец, в цвет генеральному партнёру — компании Moldcell, то есть в сиреневой майке под пиджаком, деловым тоном, без пафоса, сказал: «Начинаем». То ли уже когда на сцену вышли три безбашенных француза. Когда? Уже не важно. Коллективное блаженство в ритмах джаза достигнуто. Осталось запить молодым вином — чего ещё хорошего ждать от осени?
 

... давайте честно, положа руку на сердце. Прийти в экстаз от всего, что было услышано-увидено, — вряд ли достижимая цель. Хотя бы по той простой причине, что кому-то ближе концептуальное искусство — в нём больше пространства для собственных всполохов креатива. Кто-то приходит услышать узнаваемую мелодику, пусть даже в непредвиденных интерпретациях. Хотя нет, я не права. Есть и те, кто готов принять в себя всё без остатка. Как та чудесная барышня, взрывавшая воздух рядом с моим ухом криками «Брааааво!!!» буквально после каждой композиции. Вы знаете, я ей завидовала. Настроение одной нотой — это же какая цельная картина! Мои же ноты восприятия сливались в причудливые звукоряды, то погребаясь под тяжестью собою же сложенных аккордов безграничного восторга, то растягиваясь в паузах приступами меланхолии, то утопая в минорных арпеджио какого-то щемящего упоения от скоротечного совершенства, разливавшегося по сцене. Не всё было понято. Не всё расслышано. Но это, заверяю вас, не имеет ровно никакого значения. Но давайте о том, что однозначно расслышано.

 

 

Озорство по-французски

Вначале в колонках зазвучал стишок про солнышко, рассказанный нестройными детскими голосами. Затем на сцену вышли трое. Один из них протянул к микрофону диктофон, из диктофона посыпались приветствия и рекомендации. Наконец, Trio d’en bas заиграло. Бродячие музыканты, цирк-шапито, что угодно, по-уличному разухабистое, иногда скандальное, иногда сентиментальное, но в любом случае ироничное и мудрое, как всё, что впитало в себя улицу. Для людей с тонким чувством юмора. «Высокоинтеллектуальная музыка для низкопробной Франции» — так называют они то, что делают, скорее всего, в ответ на едкость прессы. От изысканных европейских вальсов — в тягучее американское кантри, от французского шансона — едва ли не в Марсельезу. Они баловались, озорничали, в поисках всё новых и новых звуков. Микрофон то выуживал стук запущенного хронометра, то прислушивался к днищу разно-всяких старых кастрюль, то замирал у колокольчиков. Музыканты сходились в четыре руки на коже барабана, затем снова расходились, каждый к своему инструменту. Кто-то из публики подарил букет белых роз. Саксофонист оживился. Что может сказать саксофон, когда из него растут розы? О чём шелестит целлофан? И не мешают ли колючки на стебле попытке пропеть что-то нежное?.. Они были очаровательны так, как могут быть очаровательны только французы! Trio d’en bas признаны лучшими в этом году на конкурсе, объявленном Французским альянсом.

 

 

Персидское фламенко

Сошлись три чеха и один иранец… Или так: сошлись один иранец и три чеха… Вот чем удивителен джаз, так это тем, что, пожалуй, это самая интернациональная музыка. В том смысле, что собираться на одной сцене могут люди самых разных этносов и традиций. Tolouie Trio (Чехия и Иран) сошлись для того, чтобы в этой странной встрече столь неодинаковых культур родить — что бы думали? — персидское фламенко. Вначале они словно нащупывали друг друга, привыкали, запоминали, а уже потом слились в экстазе. Тон задавал иранец Шахаб. Он дирижировал бровями, глазами, улыбкой. Он был то брутален, и тогда мерещился ятаган за его натянутой спиной, то вдруг неожиданно улыбался и становился похож на восточную сладость. Его гитара уводила куда-то далеко покорный контрабас, бросала его и, резко развернувшись, вступала в диалог с другой гитарой, потом, завидев барабан, устраивала с ним горячий поединок. Шахаб, гласит гид фестиваля, обучался гитаре у лучших учителей в Иране и стал знаменитым у себя. Затем захотелось провокаций: он уехал учиться фламенко. В Иране то ли не поняли этого поистине талантливого артиста, то ли ему действительно после Европы Востока стало мало, и он опять уехал на Запад и покорил его. Его вокал сочный и яркий. Его игра на гитаре страстна. Но главное достижение иранского музыканта прежде всего в том, что он сумел сочетать, казалось бы, несочетаемое: испанское фламенко и персидский фолк. Но что мы слышим в итоге? Мелодии, которые как две стороны одной медали. Удивительная музыка!

 

 

И снова — поляки!

Вы знаете, я на поляков давно уже хожу в предвкушении. Фестивальный опыт доказывает: каждый год поляки на нашем «Этноджазе» удивляют. Как бы они ни отличались между собой по манере, стилистке и так далее. В этом году кишинёвской публике организаторы широким жестом предложили известный на весь мир Bester Quartet, в недавнем прошлом выступавший под названием The Cracow Klezmer Band, основанный композитором и аккордеонистом Ярославом Бестером в 1997 году в Кракове. После простой, в смысле естественной, как сама природа, темнокожей Ченгетай Зарембы из Зимбабве в кокетливом платье леопардовой расцветки, в окружении французских музыкантов, утопившей весь зал, в том числе и самого директора фестиваля Анатола Штефанца, в своём огромном океане любви (о чём, собственно, и поёт Ченгетай в своих блюзах и соул-композициях), первые минуты игры квартета показались отличным поводом поболтать с давно не виданной подружкой под их аккомпанемент. Какое заблуждение! Ко второй композиции стала ясна их цель: расслабить, чтобы затем стремительно взять! Полная капитуляция зала перед бэндом из Кракова была очевидна по завершении этой самой второй вещи. Овации не стихали.
Композиции, не похожие одна на другую. Едва успевал зал перевести дух, наступала следующая волна потрясения. Это тот случай, когда в команде нет главных лиц и второстепенных. Каждый играл самую главную роль — и вместе с тем они были ансамблем. Вся балканика, от Сербии до Турции, щедро приправленная еврейскими напевами, вся в ритмике рваных синкоп, в общем, этакий этноджазовый цимус от польских евреев… Перкуссионист Олег Диаек взял дудук, затем кларнет — и полилась новая тема… Светлый реквием по тому доброму и красивому, что человек в себе столь тщательно хоронит, из года в год всё сильнее, вглядываясь в общество, которое всё больше тебе как отражение в зеркале… Такая музыка, скажу я вам, если не очищает, то непременно заставляет всерьёз и надолго задуматься. Но что бы ни играл Bester Quartet, всё — в такой совершенной технике, на таком безупречном уровне, что теперь… все ищут записи квартета. Тем, кто не слышал их, рекомендую.

Порт культуры

Тайну гармонии искали сразу три джазовые группы. Наш Trigon, грузинский «Шин» и команда латышского композитора Валтса Пуче. Trigon в представлении не нуждается. И в контексте этого проекта можно сказать Trigon — он и есть Trigon. И нужны ли расшифровки к тому, что делают эти блестящие музыканты во главе с Анатолом Штефанцом? Пожалуй, нет. The Shin уже в третий или в четвертый раз в Кишинёве, можно сказать, нашим музыкантам полноценные друзья, а кому, как не друзьям, искать ответ на вопрос, что есть гармония для каждой нации? С Валтсом Пуче Trigon уже выступал, кажется, весной в Кишинёве, и это была часть проекта «Порт культуры», поддержанный Генеральной дирекцией по образованию и культуре Европейского союза. То, что рождалось на сцене объединёнными усилиями музыкантов, с лёгкостью можно назвать плодом «дружбы народов», причём неформальной дружбы. И хотя треугольник «Латвия — Грузия — Молдова» некоторым показался конъюнктурным, с точки зрения политической, с точки зрения музыкальной все без исключения нашли его интересным. Это было и весело, и красиво, и юморно, и поучительно, и где-то даже звучало манифестом. Музыка сопровождалась не только пением, но ещё и танцами, причём тоже со всех трёх сторон. Мы разные, но мы легко можем найти общий язык. Сложно переоценить посыл как таковой… Непафосным торжеством дружбы народов и была поставлена точка на нынешнем фестивале.  Ждём теперь следующего!