Чилийский набат

23 сентября 1932 года родился Виктор Хара

Недавно в Cети слушал новую версию Bella Chao. В свое время эта песня Виктора Хары стала своеобразным гимном во всём мире. Голос звучит, будто набат. Даже не камертон, как его иногда называли почитатели, а именно набат. Гитарный бой — будто бы медленнее, чем обычно, и в то же время низкое звучание даёт ощущение тугого боя. Остальные инструменты подключаются к игре постепенно, как бы наращивая впечатление. Песня была исполнена в красноречивой тишине, а затем завершающий штрих — шквал аплодисментов. Но разве можно было тогда предположить, как закончится жизнь её исполнителя? 

Романтик

Виктор родился в крестьянской семье, но вырос в столице Чили — Сантьяго, в одном из беднейших его районов. Отец спился, мать умерла, когда Виктору исполнилось пятнадцать. Несмотря на то, что он с успехом окончил католическую школу, подобно Че Геваре (который, прекрасно окончив мединститут, отказался стать преуспевающим врачом в престижной клинике), не стал священником. Его привлекла профессия актёра. Как видно, жизнь в трущобах в неполной семье не ожесточила молодого Виктора-романтика. Странствующего актёра, которому суждено было стать революционером, ожидала жизнь, настоящая, со взлётами и падениями.
Несколько лет Виктор путешествует с труппой. Затем возвращается в Сантьяго, чтобы из актёра-любителя превратиться в режиссёра-профессионала. Собственно, им он и стал. Театральный режиссёр — вот его официальная профессия. Хотя известность ему принесла именно бардовская песня.
Примечательно, что первую популярность он заслужил не как бард, а как исполнитель народных песен. Им даже был выпущен отдельный диск, в который вошли материалы, собранные во время театральных гастролей. Виктор любил музыку своего народа, всегда старался не только сохранить, но и донести её до слушателя. Диски он записывал и исполнителем фолка. Страна требовала перемен и нуждалась в авангарде, в том числе творческом. Ей требовался герой. А Виктор был само воплощение такого героя. Одарённый актёр, певец, драматург, собиратель фольклора, он в то же время оставался потрясающе близким всем и каждому человеком. Вышедший из народа, он был достойным его представителем, близким и понятным. Его душевная манера пения разбивала стереотипы о «политических» певцах. К тому же открытое, доброе крестьянское лицо, не испорченное привычкой к лицедейству, и ставшая визитной карточкой певца его чуть смущённая, но жизнерадостная улыбка. Эту улыбку не смогут стереть с его лица даже пиночетовские палачи.

Право на жизнь в мире

 

Виктор стал широко известен и как певец, и как драматург. Его пьесы ставились не только в Чили, но и во многих других странах Латинской Америки. Как режиссёр-гастролёр, он приезжал и на Кубу, где познакомился с Эрнесто Че Геварой. Они были во многом схожи. Вместе ездили по миру, поддерживая единомышленников. Оба стали символом. И, увы, оба погибли от рук врагов, понявших, что единственная возможность их обезвредить — физическое уничтожение.
В 1961 году чилийский театр во главе с Харой посетил СССР с постановкой пьесы. Годы спустя из переписки Виктора с его женой Джоан стало известно, как его восхитили жители Советского Союза — их стойкость в перенесении трудностей. Такой хотел Виктор видеть и Чили — решительной и свободной.
В 1970 году парламентские, а затем и местные выборы выигрывает партия «Народное единство» во главе с Сальвадором Альенде. В стране в ближайшие три года происходит фактическая социальная революция — максимальная демократизация власти, переориентация экономики на самые бедные слои населения. Разумеется, прошлая власть, ориентированная на крупных землевладельцев, с этим смириться не могла. Постоянно происходили потасовки, подготовленные как левыми, так и правыми радикальными организациями. На жизнь Виктора тоже неоднократно покушаются.
Для Виктора Хары 1970–1973 годы — период максимальной мобилизации. Творческой и гражданской. Он пишет массу песен, регулярно выступает с концертами — в первую очередь перед студентами. Ведёт цикл передач на телевидении. Он борется. Борется до конца.
В 1973 году партия Алиенде снова побеждает на выборах. Но ощущения победы уже нет. Давление со стороны стран капиталистического блока налицо. И налицо угроза военного переворота. После прихода к власти Пиночета Центральный стадион Сантьяго моментально превращается в лагерь смерти.
Из воспоминаний товарища Виктора, адвоката, преподавателя, ставшего узником стадиона:
«Этого сукиного сына давайте сюда! — кричит офицер, указывая пальцем на Виктора Хару, который вместе с нами — 600 преподавателями и студентами Технического университета — подгоняемый штыками и прикладами, входил с руками на затылке на стадион Чили днем, в среду 12 сентября 1973 года. Днем раньше Виктор должен был петь на акции, готовившейся в университете, во время которой президент Альенде должен был объявить чилийскому народу о плебисците… — Я тебя знаю, ты Виктор Хара, марксистский певец!». Его сапог обрушивается раз, второй, третий, десятый на лежащее перед ним тело. Он старается попасть в лицо Виктора, который пытается прикрыться руками, каждый раз, когда он поднимает лицо, мы видим эту попытку улыбнуться…
Виктор, раненый и залитый кровью, находится под охраной в одном из коридоров стадиона Чили. Он сидит на цементном полу и ему запрещено двигаться. Это происходит на том же стадионе, где в один из вечеров 1969 года он своей знаменитой «Молитвой землепашца» стал победителем Первого фестиваля новой чилийской песни. Там его держат всю ночь среды, 12-го и часть четверга, 13 сентября, без пищи и воды. У него сломано несколько ребер, один глаз почти выбит, его голова и лицо в крови и все тело в кровоподтёках…
Эту ночь четверга он проводит среди нас, согреваемый телами своих товарищей по несчастью. Мы спрашиваем его, что бы он сделал, как народный певец, сознательный артист, революционный активист, сейчас, в условиях диктатуры, и его лицо мрачнеет…
Когда нас переводят на Национальный стадион, на выходе, в фойе стадиона Чили, мы видим ужасную сцену. Пятьдесят безжизненных тел, валяющихся на бетоне, и среди них, возле Литре Кироги, директора Корпуса жандармерии правительства народного единства, мы видим изрешеченное пулями тело нашего дорогого Виктора Хары».

Жизнь после смерти

 

Официальная, перешедшая под контроль Пиночета пресса ограничится новостной сводкой в одну строку. По «официальной» версии, певец Виктор Хара был «застрелен во время вооружённого столкновения». Это притом что в теле Виктора было 34 пули.
Цензура запретила не только песни Хары, но и вообще любых исполнителей, певших в схожем стиле. Все найденные записи были уничтожены. Травле подверглись все его друзья и близкие. Вдова Виктора Джоан избежала ареста лишь благодаря британскому паспорту, но была вынуждена с детьми покинуть Чили.
В 1985 году Александр Градский закончил работу над посвящённой памяти Хары рок-оперой «Стадион». Чем-то это напоминает «Товарищу Нете — пароходу и человеку» у Маяковского. Спустя годы, после краха фашистского режима на Чили, стадион, где был замучен национальный певец Виктор Хара, назовут его именем.