М. Т., фото М. Т. 02.10.2009

Как это было

Репортаж с места событий

Акции протеста пенсионеров и прочих льготников, волею столичных властей ставших жителями без льгот и надежд, являются самым красноречивым описанием отношения новых властей к народу, который к тому же ещё и избиратель. Наплевав с высокого балкона примэрии на все мыслимые и немыслимые доводы, столичные советники-либералы пришли к выводу, что надо тарифы всё же повышать… Цинично заметив, что делается всё во благо… 

Божья матерь в телефоне
 

День первый. Относительно хорошая погода и светящее солнышко не предвещали столичному градоначальству беды. Но погода оказалась обманчивой.
При приближении к примэрии первое, что бросалось в глаза, вернее, врывалось в уши — это лозунги, многократно повторяемые митингующими. Нередко можно было слышать громогласное: «Долой Киртоакэ! Долой тарифы!». Организационно толпа была подготовлена гораздо лучше молодчиков 7 апреля и явно намеревалась не «тупо» взять штурмом здание, но добиться своего.
* * *
Всё внимание было приковано к дверям примэрии, и каждого вышедшего из них в костюме при галстуке, то есть соответствующего определению «чиновник-бюрократ», ждали сначала сотни вопросов от стариков, а потом освистывание, так как отвечать простому народу, как оказалось, не в почёте у работников примэрии.
* * *
Дорина Киртоакэ пытаются вызвать на разговор к толпе, но, удивительно, того нет в здании. И это примар, который столь щепетильно наводил порядок в городской властной прослойке, требовал всех являться вовремя, проверял рабочие места. А тут уже почти 11 часов, а примара нет. Оказалось, что нет и вице-примаров и просто советников.

Примар после потасовки с жителями решил держаться к народу ближе, но на расстоянии.

* * *
Митинг накрывает бульвар Штефана чел Маре буквально за несколько секунд, и в людском водовороте застревает машина с девушкой за рулем. Озлобленность митингующих уже достигает точки кипения, поэтому выпустить несчастную машину они отказываются, заявляя, что их проблемы не интересуют в этом городе никого, так почему же их, обездоленных волею чиновников, должны интересовать проблемы других? В итоге девушку спустя минут десять выпускают, и та, проглатывая слезы, уезжает восвояси.
* * *
Дорин Киртоакэ самолично появляется перед толпой и, (!) не говоря ни слова, идёт в сторону площади Великого национального собрания. Предварительно примара как следуют пинают в толпе, пытаются задержать у примэрии, но тот упрямо и с какой-то детской улыбкой двигается к зданию правительства. Нелегко было примару пройти эти сто метров… Тысячи глоток извергали проклятия в его адрес. Здесь было всё: «Пошел вон!», «Долой!», «Повесить его!», «Фашист!» и другие крепкие выражения.
Пострадал и муниципальный советник Олег Черней, попытавшийся в грубой форме заставить замолчать митингующих, за что и получивший звонкую затрещину.
* * *
Дорин Киртоакэ начинает первые переговоры, которые тут же заканчиваются, — доводы градоначальника не убеждают жителей, и тот вынужден ретироваться в здание и предстать перед людьми уже с балкона примэрии. Осматривая хмурым взглядом толпу, Дорин Киртоакэ с бешеной скоростью что-то набирает на своем мобильном телефоне. Вместе с Киртоакэ толпа желает выгнать и премьера Влада Филата, и спикера Михая Гимпу.
* * *
В здании меня поразило обилие бритоголовых личностей спортивно-упитанного телосложения. Я, конечно, допускаю мысль, что они являются работниками примэрии, но, скорее всего, они попадают под определение «группа силовой поддер-жки».
* * *
К концу дня примар подписывает распоряжение об экстренном собрании Муниципального совета, а его заместители нервно утирают пот. Вице-примар Влад Котец по-глядывает на мобильный телефон с иконой Божьей матери на заставке.

 

За свою жизнь
 

День второй. Хмурое небо с тяжёлыми тучами нависло над городом с самого утра. Но люди пришли. Пришли и стали требовать. И в этом их характерное отличие от тех, кто громил известные здания 7 апреля. Насытившись разрушениями, пьяные от алкоголя и безнаказанности молодчики 8 апреля уже пропали, ибо и погода была не самой хорошей, да и цели перед ними стояли далёкие от лозунгов о якобы «украденных выборах». А вот здесь люди стояли за себя, за себя и свою жизнь.

Примар, которого на второй день протеста опять не оказалось в здании, мирно сидел в своем собственном кабинете.

* * *
Обилие полиции явно говорило о готовности примэрии стоять если не до последнего, то как минимум в продолжительной осаде.
* * *
10 утра, никакого движения в примэрии нет. Более того, полиция на входе заявляет, что примара (!) опять нет на рабочем месте, что явно нервирует протестантов и плохо складывается на возможности начать диалог.
По секрету скажу, что примар-то был на месте и даже в своём собственном кабинете. Склонившись над столом, он что-то увлеченно читал и комментировал, не озаботившись даже прикрыть дверь. Вокруг примара сидели Валериу Диденку и Нистор Грозаву, а мимо кабинета «маячил» Влад Котец. Не похоже, что заседание Муниципального совета готовилось, а если и так, то не похоже, что толпу уведомили, что господин примар перенёс его на вечер.
Бормоча что-то своим приближённым, примар неожиданно замечает, что выйдет поговорить лишь при соответствующей толпе охране. Ближе к народу надо быть под надёжной охраной.

Старики были ''существенной угрозой'' либеральной власти - против них подготовили силы внутренних войск.

* * *
Вчерашняя «группа поддержки» неожиданно оказалась на улице. Рассредоточиваясь в толпе и потихоньку провоцируя национальную рознь, они делали своё дело — нагнетали обстановку, переводя сугубо социальный протест в разряд так любимых либералами политических шоу. Оказывается, «спонтанные акции протеста» дозволено проводить только с разрешения лично Натальи Морарь, ибо в противном случае, по её же определению, это «толпа умалишенных». Стариков немедленно вписали в категорию подставных лиц и настраивали себя на отношение к ним, не как к согражданам и полноправным жителям, но мишеням в политической борьбе.
* * *
Протестующие напирают на двери примэрии, а в ней самой происходит что-то странное — неожиданно журналистам запрещают проходить дальше холла, ибо внутри, как заявляют снаружи, идёт некое архиважное совещание. Однако представители столичных властей эту информацию опровергают… И всё равно никого не пропускают — от греха подальше.
* * *
Явление примара народу вновь произошло как ответ на перекрытие проспекта. Очевидно, не выйди пенсионеры на проезжую часть, и Дорин Киртоакэ смело бы игнорировал их присутствие. Но выйти ему пришлось. Хоть он об этом и пожалел.
Примар ещё раз растолковывает толпе, что повышение тарифов — это благо. Что лучше жить с тарифами, чем без воды и транспорта. Но при этом упорно игнорирует крики стариков о том, что назначенная им компенсация за проезд не покрывает и половины их затрат. Примар почему-то исходил из того, что один пенсионер за один месяц совершает ровно тридцать пять поездок. Именно столько можно совершить на троллейбусе при новом тарифе в 2 лея и компенсационных 70 леях. О том, что кто-то ездит с пересадками или даже на автобусе, то есть уже по три лея за рейс, столичный градоначальник, видимо, не подумал. И потому игнорировал крики.
* * *
С досады едва не плюнув, примар уходит в здание, оставляя протест ни с чем. И место Киртоакэ тут же занимают подтягивающиеся из разных учебных заведений молодые люди, украсившие себя столь модной сегодня румынской расцветкой. То тут, то там мелькают значки и ленточки, свидетельствующие о большой любви к соседней стране.
* * *
Апофеоз контрпротеста. Молодая девушка возмущённо кричит старикам, чтобы те посмотрели на себя и перестали кричать лозунги на русском языке! Слово за слово, и подошли к идее объединения двух стран. Слово за слово, и в толпе начинают выкрикиваться уже и антикоммунистические лозунги. Но они быстро затухают, сопровождённые, как мне удалось заметить, хлёсткими оплеухами.
* * *
Дело пахнет керосином, и потому вновь примар соглашается на переговоры, подстраховав всё предприятие двумя автобусами с карабинерами. И вновь, следуя желанию быть более открытым, на переговоры никого не пускают.
* * *
Переговоры провалились. Примар откровенно говорит, что не пойдёт на пересмотр тарифов, потому что не может идти против блага народа, и уходит на заседание Муниципального совета, оставив толпу ни с чем. Толпа возмущённо ждет, понимая, что чуда не случится.
* * *
То, как шёл Муниципальный совет, можно охарактеризовать словом «цирк». Совершенно не обоснованный и сырой проект решения о повышении тарифов и соответствующей компенсации выносят на рассмотрение. Но разговора по существу не получается. Советники-либералы всячески выражают примару своё согласие с увеличением, прикрывая веки на упитанных лицах, что, дескать, тяжело, а надо. Не о себе же думаем, а о народе.
* * *
Призыв митингующих совершенно неожиданно разбивается о саму Майю Лагуту, которая сначала отчитывает всех и вся, а потом, сделав несколько воинственных и бессмысленных выпадов, освобождает место небезызвестному Фёдору Геличу, который поддерживает решение о повышении тарифов. Тарифы, как и следовало ожидать, повышают. 

Комментировать

Оцените материал: