Ethno Jazz: записки из зала

Долго думала: как рассказать о фестивале и не повториться? Потому что шквал эмоций, но он уже который год, и всё так же богат на нюансы. И тут подумалось: я что, зря в полумраке зала писала, тетрадь на коленках, и всё летит на пол каждый раз, когда я подскакиваю в крике «браво!»? А кричала я часто, хотя и не всегда. По поводу «не всегда». Опять-таки, каждый год господин Штефанец, наш известный музыкант, духовный отец фестиваля, просит: «Не надо делать комплиментов! Пишите что думаете — это важнее. Даже если вы не музыканты — но ведь есть настроение!» Что ж, мои записки вполне попадают под требования директора фестиваля. Пишу что думала. Читайте. 

Пресс-конференция
 

Журналисты терзают организаторов вопросами, которые можно свести к одному: и как вы достали деньги? Как-как... Сложно. Как, собственно, всегда. Спасибо, есть партнёры, которые уже настоящие друзья. Представитель генерального партнёра — Moldcell — Родика Вербенюк сказала романтично: «У всех ассоциация: осень — фестиваль. За восемь лет это стало нашей страстью». А там, где страсть, нет места кризису.

 

Мне же интересно (не помню, чтобы последние годы эта тема поднималась): как отбирают коллективы? Держать уровень сложнее, чем его заявить. Все вопросы к Наталье, говорит Анатол Штефанец. Наталья Штефанец — за спинами журналистов. Она всегда предпочитает тень. Между тем на этой миниатюрной женщине держится, подозреваю, львиная доля подготовки. «После фестиваля две недели отчётов — и начинаем готовиться к новому. Это огромная работа в удовольствие, которая длится целый год. В конечном итоге главная задача — совместить экономическую составляющую с качеством», — говорит Наталья. Анатол добавляет: «Хочу доказать вам, как я ценю её усилия. Мы женаты уже 29 лет — и вот недавно мы обвенчались». Вот так вот, через джаз к Богу. Красивый путь.

 

Ещё два интересных момента. Радиожурналист Людмила Осипова который год прилетает на Ethno Jazz из Москвы. На этот раз — с книжкой собственного авторства «Тригономания в стиле jazz», из названия понятно, о чём речь, и дипломом, свидетельствующим о том, что Анатол Штефанец занесён в российскую книгу Рекордов Гиннесса в номинации «Организатор единственного постоянно действующего на территории СНГ фестиваля этноджаз-музыки, внесённого в каталог мировых фестивалей».
 

 

 

Вечер первый
 

Первым выступает Trigon. Я ценю сольные выступления, а в этом выходе на сцену акцент на сольных импровизациях поочередно: то клавишника Дорела Бурлаку, то барабанщика Гарри Твердохлеба, то играющего на духовых инструментах Санду Аркуша — они все замечательные музыканты, но хочется больше слышать их в квартете — во главе с Анатолом.

 

Группа «Шин», грузины, проживающие в Германии, поразила в позапрошлом году в самое сердце. Но это была иная музыка. Сегодня меньше вокализов, меньше иронии и грузинского темперамента. Больше инструментального спора. Одну из композиций посвятили молдавским девушкам. Судя по меланхоличности мелодии, видимо, наши барышни повергли красавцев Зазу, Зураба и Мамуку в уныние, или же их расстроила близость расставания. Последняя вещь — про любовь — показала: любовь по-грузински полна оптимизма, безо всяких страданий. Не любишь — не важно, заставим — полюбишь.
Венгерский Djabe. Ровно, красиво. Джаз — без вариантов. Временами вспоминала, что время позднее, пора закругляться.

 

Вечер второй
 

Alex Calancea trio. Я, надеюсь, никого не обижу, если скажу, что Алекс вместе с Марком Осельским и Петром Моиссевым по эмоциональному накалу были сильнее, чем весь вчерашний концерт. Я имею в виду не профессионализм исполнения, не яркость импровизаций — вчера с этими двумя составляющими тоже все в порядке. Но какова энергетика! День был тусклый, пасмурный, настроение паскудное — а тут эта троица, как огромное сияющее солнце, ворвалась в этот день. И сделала настроение. Народ в паузе только качал головой — Алекс лишил слов публику. Я спрашивала: «А вы что, до сих пор не слышали Алекса?!» Гордость заливала невероятная, будто это меня сейчас окунули в пучину аплодисментов. Жаль, что суровый Анатол не дал ребятам сыграть на бис.

 

Klaus Paier Trio. Клаус Пайер — звезда, один из лучших аккордеонистов Европы. А сам по себе аккордеон — инструмент, который способен на многое и без компании. Я это к тому, что если такой чудесный инструмент — да в руки таланта, а ещё в достойном трио, то результат предсказуем. Страстный, временами брутальный аккордеон, меланхоличный бас, лёгкие рассыпчатые ударные. Это было светло, это было грустно — как и положено осенью, готовой вот-вот тряхнуть листьями. Славянские звукоряды неожиданно сменялись турецкими мелодиями, а потом вдруг оборачивались игривым французским шансоном. Романтично! Всхлипы подземных рек — космической фантасмагорией, а потом снова уху чудилось грассированное «р» откуда-то с Монмартра — ухо отказывалось уловить череду тем. Это было похоже на всё сразу и ни на что!

 

…Это кто такие? Читаем. Гжегорж Карнас со своим квинтетом. После Алекса и австрийцев первые музыкальные фразы от поляков я почему-то восприняла как оскорбление возвышенным чувствам, в коих пребывала последние полтора часа. «Ты закрой глаза — совсем иначе воспринимается», — посоветовала подруга. И точно. Почудился берег моря, запах водорослей, абрикосовый закат. Гжегорж пел какой-то акын то на английском, то на русском — про крэйзи женщину и змейку, с которой та повстречалась, и понятно, что солист с текстами не заморачивался, а озвучивал первые же слова, что приходили на ум. Смысла не было, рифмы тоже. Но зато какой фантастический релакс. Я скажу больше: с флёром эротики. Если начать утро с такой музыки, то до работы можно не доехать…

 

Вечер третий
 

Ещё один, выражаясь современным языком шоу-бизнеса, хедлайнер. Француз Луи Склавис считается лучшим кларнетистом Европы и одним из лучших саксофонистов. Список престижных званий озвучивать долго. Пишет музыку к спектаклям и кино. Нууу…. Это тот самый случай, когда могу честно сознаться: я не рафинированный профессионал, я обыватель. Тот случай, когда верю на слово. Да, импровизации впечатляют. Но тут вспоминаются кем-то сказанные слова: джаз играют для себя. Глупая аналогия, но… Есть хакарл — акула на исландский манер, рыба тухнет с полгода — дорогущее блюдо, гурманы пищат от наслаждения… остальным же того счастья никогда не понять.

 

Испанцы (Duende Y Aire) заинтриговали самим фактом, что они испанцы, а во-вторых, магнетическим словом «фламенко». Те, кому не достались билеты, ходили в потрепанных чувствах. Зря. Определённо, это был любовный посыл. Но музыка — словно на ощупь. Будто музыканты только встретились — и вот решили что-то сотворить и теперь друг другу удивляются. Что до фламенко, то этот танец, который как страстное обращение, спор, призыв, должны танцевать умудрённые опытом женщины лет пятидесяти — которым есть что сказать. А не хрупкие юные девушки. Свежо, чисто, неискушённо. Преждевременно ушла.

 

День четвёртый
 

Nadishana/Metz/Shenan. Россиянин, немец и американец. Вначале полилась в зал созерцательная музыка. Течёт река жизни — и ты наблюдаешь за ней… Я к медитациям не была готова — вышла на воздух. Раннее утро в монастырях Шао Линя вошло в диссонанс с личными производственными подвигами в течение дня — я не была готова к таким метаморфозам собственной личности. Но быстро вернулась. Русский парень доставал из бесконечного своего арсенала один инструмент за другим. Дудки, китайская флейта, футуяра — очень похоже на кальян, мандолина... Перкуссии то на цыпочках, полутенью крались за дуэтом бас-гитары и флейты, то вступали в оживлённую беседу. Музыка становилась всё воздушнее и воздушнее. Уже с трудом верилось, что за выходом — направо — вечерний Кишинёв с лёгким воскресным выхлопом машин и готовящимися к завтрашнему дню свежими парламентариями и бурлящим электоратом.
Ну что, минут десять — и домой. Так решила я, ожидая выхода бразильцев… Но Ренато Боргетти в своей игривой шляпке, в руках аккордеон, Даниел де Са Лейте со страстной гитарой, Витор Пейксото (клавишные) и Педро Фигуейредо (саксофон, флейта) внесли свои коррективы. Ах, дон Педро, дон Педро!!! Какой мужчина! Он со своей флейтой сросся, она была частью его тела — как, например, ноги, которые постоянно танцевали… Конечно, джазу в этой музыке мало — главной темой было танго…

 

Но до чего же это здорово! Кокетливый аккордеон вёл разговоры. То с гитарой, то с клавишами, но в основном с флейтой и саксофоном. Рождалась музыка, похожая на апельсиново-лимонный фреш, возвращающий жизнь наутро после бурного праздника. Да что там! Эта музыка была сама как праздник — без условностей, дресс-кода и прочих натужных правил этикета. Как жгуче в те минуты я понимала О. Бендера — в белом костюме, с миллионом в кармане — и оказаться в другом измерении, там, где рыжее обгорелое солнце садится в молочный тёплый океан, где женщины манят глянцевой кожей, а мужчины так темпераментно играют в футбол. Страсти на сцене раскаляли воздух в зале, унося каждого из нас в самые невероятные фантазии…

 

…Стоит ли говорить, что появление на сцене Анатола Штефанца с сообщением, что фестиваль окончен, встретило огромный внутренний протест зала. Но Штефанец настаивал. Пришлось разойтись. До следующего фестиваля. С Бразилией на истончившемся от сладких переживаний сердце...