От слёз и до восхищения

В «Одеоне» прошёл показ документального кинофильма «Марика Балан»

Авторы — группа тележурналистов во главе с Мирчей Сурду. Хотя, как объявил сам Мирча, идея снять фильм о нашей знаменитой соотечественнице принадлежит актёру Борису Бекету. Шляпу снимаем и перед господином Бекетом, и перед документалистами: идея своевременная, правильная, реализация — под дых.

Не знаю, кто как, но я вот раскрою позорный факт: конечно, я слышала это имя — Марика Балан, но понятия не имела, каков масштаб личности, и уж тем более, как печальна судьба той, которой — цитирую российского актера Юрия Комарова — «подпевала вся Москва “La revedere, dragul meu…”. Впрочем, так легко можно оправдаться, согласно сегодняшним понятиям «хорошего» и «плохого». Всё, что вошло в период «позорного советского периода», по определению, не стоит того, чтобы с благодарностью вспоминать. У нас новые имена — и новые кумиры.
Но довольно морали. Давайте о Марике Балан. Родом с юга Молдавии, она с детства отличалась ярким характером — постаревшие соседи до сих пор помнят подружку по буйным играм и хулиганствам… А ещё она пела, плясала и декламировала стихи.
 

Кадр из фильма «Вам телеграмма...» (1983 год).

В «Щуке» группа будущих актеров из Молдавии выделялась: какие-то особые свободолюбивые характеры, неожиданная и непривычная европейская манера поведения, сдержанный стиль тёмных тонов одежды. И в их числе — Марика, с чёрными глазами-омутами, ослепительной улыбкой, убийственной энергетикой. А ещё она чудо до чего красиво пела. Её первый муж, Юрий Комаров, вспоминает: «60-е годы, такой романтичный период. И тут врывается в театральную жизнь Москвы Марика Балан, лучезарная, харизматичная…. И вся «Щука», всё «Щепкинское» училище, да, по-моему, вся Москва поёт вместе с ней романс “La revedere…”».
Другие кадры, из личного архива российского актера Алексея Петренко. Они поют с Марикой в два голоса уже русские романсы. «Сначала я её саму не знал, но любовался её вокалом — природа молдавская поставила ей чудный голос… Но до чего искренне, прочувствовано она пела. У неё был трагический флёр. Она абсолютное актёрское чудо…».
Как театральная актриса Марика реализовывалась в Москве. Театр имени Вахтангова, «Современник», затем театр «Ромэн». Главный режиссёр «Ромэна» Николай Сличенко до сих пор вспоминает, что «особо интересно играла она Кармен». Ещё бы! — с таким актёрским темпераментом, о котором критики писали как о «неординарном актёрском почерке, не поддающемся режиссёрским корректировкам», да с такой жгучей внешностью. В Москве же бурно развивалась и её личная жизнь. Браку с Комаровым наступил конец, когда вспыхнула любовь между Марикой и Фридрихом Горенштейном, писателем и сценаристом (по пяти из двадцати сценариев были сняты фильмы; среди них шедевры — «Солярис» Андрея Тарковского, «Раба любви» Никиты Михалкова). В их дом захаживали Тарковской, Владимир Высоцкий, Вадим Роже… Горенштейн в силу обстоятельств вынужден был однажды в одну из поездок не вернуться из-за границы. Марика уехать из СССР не захотела. А ещё всё сильнее тянуло домой.
Театральная жизнь актрисы разворачивалась в Москве, а кинематографическая — в основном на недавно открывшейся «Молдова-фильм». Ее активно снимали едва ли все мэтры отечественной киностудии: Василе Паскару, Валериу Гажиу, Анатол Кодру и другие. Когда при киностудии «Молдова-филм» был создан «Театр киноактёра» и Марике предложили перейти на эту работу, она с радостью согласилась — ей всегда сложно было подчиняться. В своём собственном театре «одного актера» она воплощала в жизнь всё то, что она наработала за годы работы в кино. И, что самое важное, она была сама себе режиссёром.
…Фильм сняли простой. В том смысле, что авторы избежали лишнего пафоса, надрыва. Показали Марику сегодняшнюю, в пансионате для ветеранов в Кочиерах, в инвалидной коляске, среди таких же, как она, ущербных телом и жутко одиноких душой. И показали её, блистательную, прошлую — в воспоминаниях старых друзей, в кадрах кино, в фотографиях, дали послушать её поистине дивный, разрывающий в клочки голос, на старых пластинках или в студии звукозаписи. «Люди очень злы…» — блестят глаза Марики, подведённые старым чёрным карандашом из косметички, которая — всё её нажитое имущество, самое ценное из того, что есть в диком царстве под названием «пансион». Спасибо киношникам — вывезли актрису подальше от привычных стен на свободу. «Я очень грустная… И ничего нельзя изменить», — сидит Марика в кресле на берегу Днестра, а рядом крутится старая пластинка, сохранившая её голос…
После показа Марику выкатили на сцену. Она, кстати, кино о себе увидела впервые тут, в зале. Была потрясена. Возможно, чем-то уязвлена. Плакала, шутила, иронизировала. Марика лицом к лицу забитого до отказа «Одеона» была удивительно искренняя. Такая, какими мы редко себе позволяем быть на людях, — чтобы никто не заметил слабости. Она восхищала!
Марика Балан жива — к счастью, потому что у многих есть ещё шанс сказать спасибо, каждый — своё, но так, чтобы не было мучительно обидно за неё и стыдно за себя.