Уездный город K

Кишинёву исполнилось 575

Прогремели салюты, опустели конференц-залы, были разобраны сцены и сняты флаги, отправились по своим родинам иностранные делегации, вышли на работу горожане. Праздник закончился, и город вернулся в свою обыденность. Что дальше?

Кишинёв, какой он есть

«Шахматная мысль, превратившая уездный город в столицу земного шара...»
Ильф И., Петров Е., «12 стульев»

А дальше нам наобещали всякого, особенно за последние полгода. Все  эти предания свежи в памяти, так что особенно настаивать на них не буду. Ещё витает в воздухе грозный ветер перемен, запущенный нашим градоначальником, ещё не испарились призраки возрождаемого трамвайного сообщения, ещё блекло маячит на невинном кишинёвском горизонте пугающий силуэт копии стамбульского собора Святой Софии, но постепенно всё встало на свои места. Вот и праздник прошёл, обнажив невеселое настоящее, с разбитыми дорогами, разрушенными домами, расположенными где попало ларьками, с валяющимся на улицах мусором и с недобрыми предчувствиями перед явно наступающими холодами. Город укутался в свою дырявую шаль и присел.
Наверное, ему обидно. Ведь за последние полтора века он увидел всякое: его нещадно били землетрясения и войны, менялись языки на его табличках, исчезали старые и появлялись новые строения, росло число людей. Но никогда, по крайней мере в эти 150 лет, он не был настолько грязным, неубранным, похожим, по меткому выражению В. Мардаре, на провинциальную привокзальную дамочку, с дешёвой косметикой на лице и растрёпанными волосами... Более того, он сам начал себя забывать. Тяжко было ему в 60-е годы, когда на волнах глупой антирелигиозной кампании Н. Хрущёва с его облика убрали Старый Собор, Лютеранскую церковь. Но как же больно должно ему быть сейчас? Ведь, по данным Агентства по инспекции и реставрации памятников Республики Молдова, в период с 1993 по 2006 год было снесено 44 исторических здания, а после 2006 года — ещё 35. Итого: 79 памятников архитектуры, многие из которых были великолепными образцами городского зодчества имперского времени.
Что происходит? Почему? За что? Доколе?
Так, наверное, прозвучали бы его вопросы, умей он говорить.
Попробуем ответить.

Немного авторефлексии

«Слыхал ли ты, Серж, будто Чичиков и все жители города Эн и Манилов — мерзавцы?»
Л. Добычин, «Город Эн»

Ладно. Это всё понятно: власть, коррупция, безответственность, Модыркэ, Киртоакэ, Урекян, фасады, лотки и советская оккупация... Об этом пишут, вещают, делают репортажи, устраивают пресс-конференции. И мы, горожане, читаем, смотрим, слушаем и понимаем — вот оно! Ведь Модыркэ бессменно отвечал за фасады (вернее, их уничтожение) старых зданий, Урекян и Киртоакэ длительное время заправляли (заправляют) городской администрацией и, соответственно, тем же разрушением памятников архитектуры, да и превращение города в огромный бессистемный и грязный рынок с плохими дорогами тоже на их совести (которой, судя по всему, нет и не было). Не стоит забывать и о призраке советского наследия, которым усиленно пугают доверчивых нуворишей-горожан: советское воспитание, быдло и хамство — оно, дескать, такое, раскинуло и в 21-й век свои метастазы. И ничего, что с падения «тюрьмы народов» прошло уже 20 лет, ведь Москва не сразу строилась, соответственно, и Кишинёв не разрушить так быстро, дайте нам ещё время, ребята! Ребята дают. Да, в «тюрьме народов» было чистенько, аккуратно, нормальные дороги, клумбы с цветами, порядок и кое-какая инфраструктура — эх, проклятый режим — но что такое дороги и цветы, когда страна находится в вечном состоянии борьбы с иноязычным гнетом и инакомыслящей оккупацией? Ничего, Европа всё спишет. Правда, не совсем ясно, как туда попасть и когда нас там ждут, но, цитируя бывшего мэра Кишинёва, «да ладно»... Однако я увлекся.
Так вот. Внимая всем этим многочисленным информационным потокам, мы сами не замечаем, что постепенно в них растворяемся, становясь всё более и более пассивными. Где они, горожане? Где она, городская идентичность? Где она, городская (суб)культура? Ведь именно мы, всё это почти миллионное население столицы, и являемся Кишинёвом. Где ты, Кишинёв?
 

Молодёжь судачит о Модыркэ, Киртоакэ, Европе и проклинает преступления коммунизма. Люди постарше думают о том, как бы прокормить себя и своих близких: какой, мэй, Кишинёв, зима на носу, греться надо... Одни тихо сетуют на «понаехавших» сельских жителей, другие — на «никак не уезжающих» русско-язычных. И те, и другие, и более толерантная «золотая середина» обсуждают АЕИ, ПКРМ, Путина, Бэсеску и иже с ними. У каждого свои маленькие радости и печали, друзья и заботы. У каждого свой дом или место, которое он называет своим домом. Место, где ему уютно и хорошо. Где всё так знакомо. Где можно запереться, а можно и пригласить гостей. Свой дом мы обычно содержим в порядке. А вне его?
А вне его, конечно, приснопамятные Киртоакэ с Модыркэ запрещают предприимчивому горожанину убирать за собой, выбрасывать мусор в урны и баки, а не прямо на дорогу, парковаться где положено, соблюдать ПДД, покрасить забор, подметать перед воротами. Ведь то, что находится по ту сторону двери (ворот, калитки), — это «не мое», и можно наплевать. Причём не только в переносным смысле. Кишинёвскому горожанину все всегда обязаны, и каждый вокруг виноват. А вот любому иностранцу (из той же Европы), который приезжает в Кишинёв, неведомы все наши экзистенциальные метания, он видит эту грязь и пожимает плечами: «ну что ж, наверное, такие живут тут люди». Естественно, он неправ. В глубине души жители Кишинёва аккуратные и образованные, они любят чистоту и сохранили бы свой город, но эта власть...
Типичный кишинёвец не замечает даже того, что в многочисленных газетных киосках отсутствует элементарное — простая, аполитичная городская газета или хотя бы журнал. Такие листки есть в любом европейском городе. У нас же редкие попытки канули в Лету. Мерилом успеха любого периодического издания является тираж. Рекламодатели в первую очередь на него и ориентируются. А тираж — это прямое отражение интереса покупателя. Почему у нас в Кишиневе нет городских изданий? Потому что нет интереса населения. И сегодня, в эпоху блогеров, онлайн-изданий и социальных сетей, сложно говорить о недостаточном освещении этого наболевшего вопроса — интереса к родному городу. Здесь что-то иное.

Поколение 90-х

«Возможно, он похож был на тот город Эн, куда мне так хотелось поехать, когда я был маленький».
Л. Добычин, «Город Эн»

Вероятно, проблема в том, что мы, горожане возрастом до 30-ти лет (которые должны быть самой активной частью населения), к этому привыкли. Детство наше оставило за собой ряд банальных, смутных и приятных воспоминаний: блеск воды в фонтанах, вкус мороженого в детских кафе, садик, игры, бабушки, дедушки... Такое оно, детство. Когда же мы стали подростками и начали замечать уже больше вокруг, то каким же предстал перед нами город? Все помнят Кишинёв 90-х. Да чего там помнить — достаточно посмотреть в окно. Это наш Кишинёв. Именно таким мы его знаем, именно в нём мы выросли, именно таким мы его привыкли видеть. И не имеет значения, родились мы в городе или приехали сюда учиться. Привычный нам Кишинёв всё равно таков, каков есть. Пёстрый, грязный, неухоженный, суетящийся и кривой, похожий на разрушенный, разворошенный муравейник. «Мой белый город, ты цветок из камня»? Так вроде бы начинается песня — гимн нашего города? К сожалению, мой Кишинёв далеко не белый, а если и похож на цветок, то на клумбу, раздавленную массивным ботинком пьяного строителя.
И в то же время он самый родной, самый красивый, меланхоличный и любимый для всех нас. Жалко только, что любой гость нашей столицы этого не поймёт. А где красота? За что любить-то? Чем восторгаться?
И вот нам кажется, что так было всегда, и что так и должно быть, и что другого Кишинёва никогда не существовало. Наша городская идентичность взращена на вечных потоках машин, горах мусора, произволе и наплевательстве властей любого уровня. Именно поэтому мы всегда оставляем бутылки в парках, именно поэтому мы всегда будем задумываться только о собственном комфорте, именно поэтому мы всегда будем ездить как попало и парковаться на тротуарах, именно поэтому нам наплевать на архитектуру, на старые дома, на столетние кладбища — все эти действия не противоречат нашей городской сути, нашему представлению об окружающем, нашему пониманию города, нашим знаниям о нём.
Именно так мы будем воспитывать своих детей. Даже если мы будем воспитывать их по-другому, именно так их воспитает городская среда, которую создаём мы же.
Хотя... Подождите, мы же взрослые! Мы способны думать. Мы способны выбирать.
Потерпи, Кишинёв. Ты многое увидел на своём веку.
Кстати, об этом.

И опять о прошлом

«Вы про город желаете знать или вообще?»
А. П. Чехов, «Палата № 6»

Так почему же у кишинёвцев нет нормального городского самосознания, почему у них такая исковерканная идентичность? Ведь, помимо «поколения 90-х», существует ещё огромная масса людей, которым не чужд наш «цветок из камня», которые ещё помнят его белым или, наоборот, которые принадлежат уже к «двухтысячным». В чём же суть?
Некоторые утверждают, что у нашего города слишком сложная, неоднозначная история, которая помешала сложению нормального городского «облика», или «духа». Другие указывают на пестроту его этнического состава. Всё это так. Но разве у столиц (и просто крупных городов) других соседних стран не такое же сложное прошлое? Разве те же Бухарест, Львов, Киев не являлись предметами игрищ и интереса различных исторических империй? А Одесса? Если говорить о Западе, то можно вспомнить Берлин (по центру которого, напомню, пролегала стена), разрушенную бомбардировками Варшаву, нередко меняющих своих «владельцев» Вену и Будапешт. Что до этнического многообразия, то этот аргумент и попросту смешон. Достаточно посетить центр любой европейской столицы, чтобы убедиться в этом. Или посмотреть национальный состав того же Кишинёва на заре 20-го века, когда и строились все те изящные здания, которые мы привыкли называть «старым городом».
Кстати, а наш город стар или молод? Недавно праздновались внушительные 575 лет его существования. Но следует учесть, что в этом году исполнилось 575 лет со дня первого документального упоминания местечка под названием «Кишинёв». Городом он стал значительно позже, в первую четверть 19-го века, в составе Российской империи. Так, может, он «слишком молод»? Нет, он старее многих американских городов, что не мешает им испытывать какие-либо проблемы с городским самосознанием и просто ухаживать за своими домами и улицами.
И если проводить аналогии с другими постсоветскими городами, то можно привести в пример относительно недавнюю историю с «Охта-центром», произошедшую в Петербурге. Уже одобренный властями проект постройки огромного современного здания, поданный «Газпромом», был впоследствии отменён по настойчивому призыву горожан, которые считали, что проект не будет вписываться в облик их исторического города. Если петербуржцы, вопреки властям, сумели помешать многомиллионным планам самого «Газпрома» — значит, это возможно?

Наш город K

«Но уж без этого нельзя, таково свойство губернского города: где-нибудь уж он непременно оборвётся».
Н. В. Гоголь, «Мёртвые души»

Таковы наши «городские истории». Провинциальный, какой он есть, наш город K, похоже, окончательно забрюзжал. Если бы у него было лицо, как у человека, то на нём были бы глаза старика с молодым ещё по сути телом.
Я далёк от того, чтобы считать всех нас, горожан, мерзавцами, как в приведённой немного выше цитате. Нет, в любви к родному городу нам не откажешь, но и в небрежности тоже. А муниципальная власть, несмотря на всю свою толику вины, всего лишь отражает то, что происходит с нами. И будет таковой, какой мы её захотим. Почему же в Кишинёве всё так плохо? Наверное, нам это нравится. И только мы можем это изменить.
Как? Сложно однозначно ответить, слишком объёмный вопрос. Но об этом ещё поговорим.