«Время феноменального энтузиазма»

Андрей Тимуш — о комсомоле тридцатых годов, комсомольцах на фронте и о роли молодёжного движения в восстановлении послевоенной Молдавии

Все девяностые годы комсомол обвиняли во всех смертных грехах. Называли его кормушкой для карьеристов, подавителем свобод, прибежищем для циников и лицемеров. Наверное, комсомол на закате своего существования дал для таких оценок немало поводов. Но не меньшим цинизмом является историческая амнезия критиков, забывающих о том, что в истории комсомола был героический период, время потрясающего взлёта веры в справедливость, время труда и самопожертвования на благо людей. Наверное, сейчас, когда комсомолу исполнилось 90 лет, в первую очередь мы должны обратиться к этому наследию. Нам, людям своего поколения, есть чему поклониться. О чем мечтали комсомольцы более полувека назад, «Пульсу» рассказал член-корреспондент Академии наук, ветеран Отечественной войны Андрей Иванович Тимуш. 

***

Я вступил в космомол в апреле 36 года, когда мне было 15 лет, и через несколько месяцев стал секретарем комсомольской организации колхоза «Красный табаковод» села Маловата Дубоссарского района, в которую в то время входило пятьдесят комсомольцев. Молодёжь в этом селе взяла шефство над табаководством. В это время комсомол работал над тем, чтобы увеличить площадь табачных плантаций, урожайность, и добиллся хороших результатов. Уже через два года колхоз был премирован духовым оркестром из 38 инструментов. После этого, кстати, многие комсомольцы стали музыкантами, играли полковую музыку, которую люди очень любили.
Помню, был такой случай. Люди жаловались на отсутствие питьевой воды при уборке табачного листа. Мы решили заслушать секретаря парторганизации на комсомольском собрании. Рядом со мной в президиуме сидел заместитель политрука заставы Мишин. И когда один из комсомольцев, которому объяснения секретаря парторганизации, состоящей из трёх человек, показались недостаточно внятными, он предложил признать работу парторганизации неудовлетворительной — за то, что она не смогла организовать это дело как следует. Я, не разбираясь еще в этих вопросах, спрашиваю Мишина: «Как вы смотрите на эти вещи? Имеют ли право комсомольцы вынести выговор секретарю парторганизации?» Он: «Конечно! Имеете право, вы же большинство! Вас — 50, их — трое!» Ну, мы и решили вынести выговор. А если секретарь парторганизации не исправит положение, то действовать более жёстко.

 

Андрей Тимуш: "Время нельзя терять по пустякам. Нужно всё время заниматься чем-то важным". 

На второй день я отнес протокол секретарю райкома партии. Это был Борисов, будущий заместитель начальника политуправления Красной армии в 1940 году, потом он ещё был при Жукове заместителем по Киевскому военному округу. У него был рост примерно метр девяносто, и он смотрел на меня, 15-тилетнего низенького мальчишку, как на какую-то птичку. У него, наверное, было игривое настроение, и он решил послушать мои планы относительно того, как стоит поступить с секретарем. А я всё принимал всерьез, мол, если не исправит, то накажем. Борисов, улыбаясь, сказал, что это серьёзное дело, и вызвал заворготделом райкома партии по фамилии Котляр. Тот позвал меня к себе в кабинет и так ударил кулаком по столу, что стол чуть не перевернулся. Закричал: «Контрреволюция! Противопоставление комсомола партии! Собери свою ватагу и отмени своё решение по выговору!». Я заплакал и сказал, что не смогу этого сделать. И убежал.
После этого Хрущев на съезде партии в Киеве в конце 1937 или в начале 1938 года сказал, что в Молдавии дошли до того, что комсомольцы наказывают секретарей парторганизации.

***

В 1930-х годах на границе с Румынией было две линии охраны. Первые посты — пограничники. Они располагались непосредственно на берегу Днестра. А комсомольцам дали вторую линию границы, сверху, на холмах. И мы, комсомольцы, по ночам с берданками охраняли государственную границу. Были случаи, когда лазутчики убивали наших пограничников, и я вспоминаю со слезами на глазах, как убитых приносили на заставу.
 

***

На красном знамени комсомола — боевые ордена Отечественной войны, Октябрьской революции, орден Ленина — за защиту нашей Родины. Люди не жалели себя и закрывали своим телом амбразуры долговременных огневых точек, чтобы могли пройти войска.
Мне вспоминается, когда в 44-м году мы прибыли с армией в первый освобожденный Резинский район (к этому времени частично были освобождены Киперченский, Сорокский, Флорештский районы), было принято указание Центрального комитета комсомола Молдавии о создании партизанских отрядов на оккупированных врагом территориях. Имелся в виду и Кишинёв, и западные районы, и так далее. По этому поводу я беседовал с Андреем Кырпой, который в то время был первым секретарем распупенского райкома комсомола. В группе, которую мы задумали, пошёл и он сам. Он погиб при освобождении района Ниспорены и награжден посмертно орденом Отечественной войны первой степени.

***

Я участвовал в обороне Москвы. В декабре 41-го мы шли через столицу, и я запомнил лозунг, на котором аршинными буквами было написано: «Всё для победы! Малейшая распущенность и недостаток энергии должны быть караемы по законам военного времени!» Это было время, когда иначе родину было защитить невозможно.

***

В апреле 44-го года я был утвержден секретарем уездного комитета комсомола, который находился в то время в Резине. Административные органы шли вслед за армией, война ещё шла. И работал там до 47-го года. Партийные организации создавались несколько позже, сначала комсомол. Мы тогда восстановили шоссе Резина — Шолданешты. Построили шоссейную дорогу. Комсомольцы делали очень многое по коллективизации села.

***

Мы не понимали слово «коррупция». Другое дело, что молодёжное движение было сильно идеологизировано. Был перехлест — желаемое выдавалось за действительное. Хотелось быстрее приблизить экономику к потребностям большинства народа. Но это было время большого энтузиазма. Желание сделать социализм развитым. Мы почему-то думали, что можно было сделать всё быстро. Но это не так. На это нужна целая эпоха. Нужно, чтобы всё шло органически. Труд — как потребность жизни. Но мы очень старались. В то время была романтика. Новая история, новое общество, Интернационал. Энергия молодежи была феноменальной. Поэтому нашу маленькую республику называли в Союзе «Цветущая Молдавия».

 

***

Как-то в 80-е года во время лекции в аграрном институте меня спросили: не слишком ли мы много на себя берем, когда утверждаем, что коллективизм должен управлять обществом? Я ответил так: «Коллектив имеет огромную ценность в том, что он состоит из личностей. Нельзя противопоставлять личность и коллектив. Коллектив — лишь тогда коллектив, когда он состоит из активных, творческих, профессиональных людей. А если коллектив состоит из пассивных, нулевых, неприносящих ничего сильного людей, то и коллектив такой».
Поэтому я говорю, что жизнь коротка, а мы почему-то не руководствуемся самым главным: универсальным законом экономии времени. Время нельзя терять по пустякам. Нужно всё время заниматься чем-то важным.

***

В период после освобождения Молдовы комсомольские организации брали шефство над развитием виноградарства, животноводства, садоводства. В 80-х годах Молдавия производила миллион двести тысяч тонн винограда, миллион триста тысяч тонн овощей. Это в три раза больше, чем сегодня. Президент Владимир Воронин говорит о больших экономических резервах, и наш главный ресурс — человеческий потенциал.
Тут большое место должна играть энергия и самоутверждение молодежи. Она составляет 30 процентов населения Молдовы и является главным потенциалом обновления страны.