Коллаборационизм во имя победы над чумой

Константин Старыш: «Сегодня нам всем нужно немного больше смелости»

«Люди живо интересуются моей телевизионной работой, и, значит, в глазах своих телезрителей я не дискредитирован», — говорит известный тележурналист, автор и ведущий программы «Резонанс» Константин Старыш.

«Продукт» нашего времени

— Несколько лет назад в одном из интервью ты говорил, что не занимаешься политикой. Но сейчас ты в списке кандидатов в депутаты. Что тебя побудило всё-таки сделать первый шаг в политику?

— Ещё год назад на вопрос о возможной политической карьере я уверенно отвечал: не дождётесь. Больше того, я совершенно искренне, ничуть не лукавя, говорил, что не решаю в «Резонансе» политических задач. Для меня журналистика — пусть и «бедная», но прямая родственница литературы: прежде всего — слово, образ, коллизия. Если угодно, это художественная игра с реальностью, в которой сама жизнь задаёт темы, подбрасывает героев. А твоя задача, как в булгаковском «Театральном романе», — внимательно наблюдать, красочно описывать, сочно оценивать. Последний год подсунул нам власть, сплошь состоящую из персонажей Гоголя и Салтыкова-Щедрина. Тут тебе и хлыщи-самозваны «Хлесткаковы», и скупщики краденых мертвых душ «Чичиковы», и разбитные глупцы «Ноздревы», и тугодумы-тяжеловесы «Собакевичи», и подленькие вкрадчивые «Иудушки», и, разумеется, главнокомандующий «Органчик», изъясняющийся в основном междометиями.

Константин Старыш: «Крайне дискомфортное ощущение, когда из-под тебя сантиметр за сантиметром выбивают Родину и тут же суетливо, по-торгашески продают».

Пройти мимо такого потрясающего гротескного материала творческий человек, у которого к тому же наличествует чувство юмора, просто не имел права. Ничего ведь выдумывать не надо: они сами говорили то, что говорили, делали то, что делали. А уж закрутить эти слова и поступки, сами по себе вызывающие сильные эмоции, в весёлой карусели еженедельного политического шоу было всего лишь делом техники,
профессионального мастерства. В итоге получилось то, что в учебниках по тележурналистике называют «уникальным телевизионным продуктом». 12 лет постоянных экспериментов вывели нас к формату, который внезапно оказался максимально востребованным у зрителей.
Жанр телевизионного колумнизма, характеризуемый жёсткой авторской позицией, выплавился в своеобразный «Театр одного режиссёра», в котором известные политические персонажи с успехом конкурировали с плодами творческих вдохновений литераторов,
кинорежиссеров, аниматоров.
Перейдя на NIT, уйдя в оппозицию, «Резонанс» удвоил, а то и утроил аудиторию, «заманил» традиционно индифферентную к политике молодёжь, стал ожидаемым и обсуждаемым, программа расходилась на цитаты, многие смотрели её дважды — и в прямом эфире, и в повторе, музыкальные «номера» из «Резонанса» живут своей жизнью в Интернете. Казалось бы, чего ещё можно желать?

— Действительно — чего? Возвращаюсь к главному вопросу — почему прервалась в угоду политике успешная журналистская карьера?

— В истории человечества, в том числе и недавней, случались казавшиеся безобидными и забавными политические деятели, над которыми вначале было принято посмеиваться, а потом всем было уже не до смеха. Как там у Вознесенского: «Любитель гвоздик и флоксов в Майданеке сжёг полглобуса». В какой-то момент почувствовал, что наше «политическое шапито» перестаёт быть смешным и становится опасным — для Молдовы и её будущего.
Это крайне дискомфортное ощущение, когда из-под тебя сантиметр за сантиметром выбивают Родину и тут же суетливо, по-торгашески продают. Насколько известно, возникло оно не только у меня, но и у подавляющего большинства населения Молдовы. Когда пришло это ощущение, профессиональный интерес уступил место осознанному, выстраданному гражданскому чувству. Именно оно не позволяет мне сегодня оставаться в позиции стороннего наблюдателя, который всего лишь описывает действительность, но не пытается на неё влиять.
По большому счёту в список ПКРМ меня «рекрутировала» нынешняя власть, которая в течение полутора последних лет методично, скрупулезно проводила политику разгосударствления страны, лишения Молдовы заслуженной исторической перспективы.
Всё это время мы наблюдали, как выползают на свет Божий, казалось, давно похороненные фобии, как материализуются во всём своём дьявольском уродстве, казалось, успешно преодоленные проблемы. Как молдавское общество искусственно, сверху делилось вначале по принципу «свой-чужой», а затем — неизбежно и губительно для нашего гражданского единства — по национальному, языковому принципу. Как делались заявления и принимались официальные документы, вернувшие к жизни давно отвергнутый многонациональным народом Молдовы тезис о «временном, переходном характере» Молдавского государства.
Вдруг выяснилось, что некоторые представители отечественного политического класса продолжают находиться в тех же окопах, которые они заняли ещё в начале 90-х, не претерпев ни малейших эволюционных метаморфоз. И они вдруг, вопреки исторической логике, вопреки народному волеизъявлению, оказались на самой вершине государственной власти. А чем обычно заканчивается поход этих граждан во власть в такой стране, как Молдова, не даёт нам забыть саднящая, незарастающая рана приднестровского конфликта.
Скажу честно: если моя известность позволит помочь победить единственной политической силе, которая всё это время противостояла этим опасным экспериментам, я буду горд и счастлив. Сегодня я занимаюсь политикой, чтобы завтра было о чём делать программы, снимать фильмы, писать книги.

Слабость и страх — вот лицо нынешней власти

— Когда журналист начинает заниматься политикой, это не компрометирует его как профессионала?

— Вот недавно руководитель одного из телеканалов сказал: если журналист вошёл в депутатский список, он расстаётся со своей профессиональной независимостью. Ирония ситуации в том, что хозяин этого канала занимает одно из ведущих мест в списке партии Филата. И понятно, что в силу данного факта о «независимой» редакционной политике этого канала говорить не приходится.
К чему строить из себя невинных курсисток? На встречах с избирателями люди живо интересуются моей телевизионной работой, и, значит, в глазах своих телезрителей я не дискредитирован. И это по-настоящему важно, во всяком случае куда важнее мнения нескольких лицемеров, изображающих из себя чистоплюев за приличный гонорар. Разве были дискредитированы своей политической деятельностью журналисты Черниченко и Щекочихин?
Известнейший итальянский журналист и политик Джульетто Кьезо и вовсе считает, что профессиональный журналист не может не быть политиком. Примеров — сотни, если не тысячи! Всё зависит от человека — в состоянии ли он сконцентрироваться на достижении цели, презрев не только опасности, но и соблазны, таящиеся в глубинах политического омута. А ещё — от ситуации. Сегодня в Молдове она очень напоминает ту, что описывал нобелевский лауреат, член Компартии Франции Альбер Камю, оправдывавший — во имя победы над чумой — политический коллаборационизм творческого человека.

— Власти утверждают, что телеканал NIT искажает действительность, и поэтому должен быть закрыт. Твой взгляд: почему люди, выступающие за свободу выражения мнения, вдруг решили сыграть роль цензора? Это зависть, что на «их стороне» нет такой команды журналистов, нет такого уровня публицистических передач? Или информационная война?

— Что бы ни было побудительным мотивом ожесточённой борьбы власти с неугодным каналом, сам факт её без следа развеивает миф о «европейском», «демократическом» содержании этой власти. Пусть даже европейские представители и хранят весьма подозрительное молчание по этому поводу.
Но нет худа без добра! Ситуация вокруг канала NIT — свое-образное зеркало, в котором каждый без труда может разглядеть характерные черты истинного лица нынешней власти — слабость, неуверенность в себе, страх. Так — истерично и нервозно по отношению к оппозиционной прессе — ведут себя только люди, которым есть что скрывать. Так ведут себя люди, которые совершили или (и) задумали какую-то гнусность, а теперь опасаются разоблачений. И сегодня это ясно абсолютно всем, вне зависимости от того, чем закончится это позорное судилище.

— Не боишься после эфира по вечерам возвращаться домой?

— За 13 лет работы в «Резонансе» я пережил и угрозы, и травлю в прессе, и судебные преследования, и попытку возбудить уголовные дела, и увольнения, и закрытие программы. Ко всему привыкаешь. К тому же я воспитывался на хорошей, правильной литературе, утверждавшей, что трусость — обязательно осуждаемый порок. Для трусов существуют другие занятия, другие программы. Один из любимых мной девизов: «Не бойся — не выгодно». И он как-то по-особенному актуален сегодня, когда нам всем нужно немного больше смелости.