«Что делаем с дедушкой?»

В Бельцах агитаторы ЛДПМ призвали студентов приковывать своих прокоммунистических родственников цепью к забору

В понедельник член ЛДПМ Михаил Шляхтицкий, видный работник системы образования, показал спектакль студентам Бельцкого государственного университета. Это такой спектакль, такой, вы просто не поверите. Уровень драматургии, сюжет, персонажи… это надо видеть. Называется «Что делаем с дедушкой?». Творческий вывод таков: довести до смерти.
 

«Эй-да»

Что ж, пройдёмся по незамысловатому сюжету этой повести, печальнее которой не сыщешь на свете. Типичная молдавская семья, по версии ЛДПМ: отец на заработках, мать тоже на чужбине (попала в сексуальное рабство), дедушка — сторонник ПКРМ, а внучата — «революционеры» с площади 7 апреля.
Начинается всё, ясное дело, с кадров погрома президентуры и парламента, транслирующихся на большой экран под какой-то революционный марш. Подъём гражданского сознания, революция, булыжники, Лупу, покидающий здание с охраной (студенты оценили эти кадры многозначительным «эй-да»).
Внук, на вид ему лет 20 с хвостиком, смотрит вместе с дедом-инвалидом погром в прямом эфире и рвётся из родного села в Кишинёв, чтобы испытать чувство сопричастности к свержению «коммунистического режима». Дед, понятное дело, пытается удержать дитя дома: «Что, это, по-твоему, хорошо — громить здания, устраивать беспорядок? Вот оно, лицо твоих любимых демократов». Внуку на причитания старика плевать с высокой колокольни. Даже не переодевшись, он убегает, чтобы первым же автобусом отправиться в столицу. И что вы думаете, его там забивают до смерти полицейские? Ничего подобного. Внука зовут не Валерий, а Марчел. Имя деда, кстати, в спектакле вообще не обозначается. Он просто bunelul, по замыслу постановщиков — собирательный образ коммунистического электората.

 

Филат выдал, конечно, сомнительный агитпроп, и не случайно его анонсировали как для студентов самых младших курсов, в основном, совсем недавно приехавшим в город из села.

Основная сюжетная нить начинает развиваться по возвращении внука-революционера из Кишинёва. Первая зарисовка — через пару месяцев после 7 апреля. К деду в гости приходит красномордый не то примар села, не то председатель местной партийной организации ПКРМ Штефан Иванович в посеревшем от дорожной пыли некогда белом костюме и с чемоданчиком, из которого он по-очередно извлекает то купюры, то водку. Выпивая рюмку за рюмкой и смачно занюхивая шляпой, он решает с дедом важный вопрос — как вести в селе агитацию за коммунистов среди стариков, когда почти вся молодёжь пытается не пустить их на выборы. Штефан Иванович передаёт бунелу какие-то деньги, видимо, за правильное голосование, после чего появляется внук Марчел, который с криком хватает табуретку и набрасывается на агитатора. Конец эпизода.

"Дети-революционеры"

Мама присылает семье из Ирландии, где она работает, посылку с гостинцами. «Сёстрам по серьгам» раздаёт глава семьи, которым в отсутствие родителей стал старший внук. Младшенькой — куклу, жене — какую-то кофточку, деду — красную футболку с надписью КГБ. Примеряя на сопротивляющегося старика, сидящего в инвалидной коляске, эту вещь, внучок шутит: «Можно было бы подарить тебе ещё футболку с серпом и молотом или с портретом Воронина». Между представителями двух поколений завязывается ожесточённый спор. Дед говорит, что Воронин платит ему пенсию, внук — что пенсию платит не Воронин, а гастарбайтеры, которые перечисляют деньги в страну, тогда как сам Воронин — вор. Схватка заканчивается применением силы со стороны молодого и здорового. Он сминает футболку и кидает её в лицо старику. В этот момент из Ирландии звонит мать. Ей говорят, что футболка деду понравилась, но убеждаться в этом лично она не хочет, чтобы не тратить деньги. Трубку передают младшей дочке, которая плача просит маму вернуться домой. Конец эпизода.
Сюжет переносится в западную Европу. Работодатель-ирландец (почему-то в ковбойской шляпе и широких кожаных штанах — типичный эксплуататор из карикатур Кукрыниксов) оповещает мать семейства о сокращении штата, под которое она попадает в первую очередь. Мольбы не убеждают «хозяина», и мать начинает раздеваться. В зале многозначительно гаснет свет. Догадливые студенты тихонечко хихикают, студентки плачут навзрыд.
Тем временем в молдавском селе всё идёт своим чередом. Штефан Иванович даёт поручения полицейскому обеспечить явку стариков на выборы. Внук, внучка и жена внука, лузгая семечки, держат семейный совет. «Может, просто спрятать его паспорт?» — спрашивает жена. Революционер-Марчел, видимо, уже прошедший политинформацию в штабе ЛДПМ, говорит, что это не поможет, поскольку в примэрии есть списки избирателей и дед сможет проголосовать без документов. Принимается самое простое решение — старика на инвалидной коляске 29 июля нужно приковать цепью к забору.
До выборов ещё остается время, за которое постановщики показывают быт молдавской семьи. Дед, Штефан Иванович и Марчел пьют водку и говорят о политике. Выясняется, что и агитатор не прочь постебаться над коммунистами. Собутыльники подумывают, что неплохо было бы пустить Воронина с Гречаной в огород и заставить их поработать. Представляя Зинаиду Петровну, работающую на грядке, дед входит в лёгкий экстаз, который постановщики обозначают игрой молдавских слов. «Ау ридикат… пэлэрие».
В это самое время отец Марчела, работающий в Москве, звонит жене в Ирландию и рассказывает, что находится в бегах, потому что украл у работодателя, попытавшегося его кинуть, 2 тысячи евро.
И, наконец, день выборов. Деда, как и было, решено, Марчел приковывает цепью к забору. Дед сопротивляется, крича, что его лишают гражданских прав, но внук удаляется, поручая на лету младшей сестре следить, чтобы старый не вырвался. Дед оказывается тёртым калачом, как-то ломает замок и начинает шуровать на коляске к воротам. Внучка преграждает ему дорогу, крича, что из-за таких, как он, её мама и папа горбатятся за границей и вообще лучше бы все старики умерли. Дед незамедлительно следует пожеланию маленькой родственницы и удаляется на разговор с апостолом Петром. Вечером домой возвращается Марчел, который говорит, что дед, оказывается, всё-таки проголосовал, во всяком случае его подпись где-то там (где именно — не уточняется) уже стоит, и вдруг обращает внимание на бездыханное тело в коляске. Он звонит маме и говорит, что ей нужно возвращаться домой, потому что дедушка умер. «Дед умер, — кричит залитая слезами внучка, — теперь мама вернётся домой». Занавес. Все плачут.

К чему нюансы?

Что тут сказать? Сомнительный, конечно, агитпроп, и не случайно его показывают именно студентам самых младших курсов, в основном, совсем недавно приехавшим в город из села. Умиляет напутствие Шляхтицкого к спектаклю: «Мы считаем студентов умной аудиторией, поэтому решили показать вам спектакль, а не агитировать». Дело Геббельса, как говорится, живёт. «Чтобы оболванить дурака, назови его для начала умным». Отношение преподавателя со стажем, г-на Шляхтицкого к своим подопечным обозначается чётко.
Примечательно, что в так называемом спектакле действие происходит в прошлом году, когда ЛДПМ ещё не находилась у власти. Покажи его студентам постарше, желательно как раз тем, которые участвовали в апрельских событиях, а теперь считают, что их предали, — задавалось бы слишком много лишних вопросов. Например, почему ЛДПМ не сняла спектакль о своей неустанной работе у власти, а вместо этого продолжает спустя полтора года жечь чучело апрельских погромов? Как господин Филат объяснит тот факт, что, придя к власти на волне молодёжных протестов, он тут же сократил почти до нуля количество бюджетных мест в вузах и совершил аферу с липовым повышением зарплаты преподавателям? В общем, к чему все эти нюансы? Лучше в типично ленинских традициях обратиться к революционному прошлому. Думаю, останься они у власти и после этих выборов — молодым «чайникам» ещё долго будут затыкать «свистки» «великим апрелем».

Дешёвые мифы для «умных»

Впрочем, вернемся к постановке. Технология воздействия на неокрепшие умы там реализуется как по нотам. Сначала — марши, флаги (в том числе румынские), заведённая толпа на большом экране (в которой часто мелькает активист «Новых правых» по кличке Сейф). Крик, ретирующийся Лупу, чётко обозначенный как представитель прошлой власти, революционные речи и легендарный запах истории. На пятой минуте спектакля, по замыслу постановщиков, все в зрительном зале должны ощутить острое желание прямо по выходе из театра отправиться на баррикады. Под такой эмоцио-нальный настрой можно внедрять в сознание уже любой бред и аморальщину. Юный зритель перестаёт мыслить критично уже с того момента, как Шляхтицкий называет его умным, и дальше это зомбированное состояние поддерживается на протяжении всего спектакля. То и дело на большом экране разыгрываются сценки космического масштаба, вроде ничего к содержанию постановки не имеющие: планета Марс со спутниками, первый человек на Луне; в промежутке между этими зарисовками экран окрашен в кроваво-красный цвет. Всё для того, чтобы зритель по ходу спектакля не начал анализировать его содержание, мысленно задавая вопросы, главный из которых: «Можно ли так издеваться над стариком, за кого бы он ни голосовал?» Слез и эмоций в постановке — выше любой меры. Марчел то и дело кричит и хватается за предметы, младшая внучка то плачет, то смеется, вообще все ведут себя как полусумасшедшие.
ЛДПМ-овцы обыгрывают практически все мифы, ими же ранее внедрённые в массовое сознание. О том, что с коммунистами нам не видать Европы и все «по спискам отправятся в Сибирь». Что коммунисты подкупали избирателей и фальсифицировали выборы (никто этого так и не доказал, но почем бы не обыграть это в спектакле?). Что молдаване отправились «покорять» Европу и Россию исключительно по вине коммунистов, а до них все занимались мирным трудом на Родине. Двое сторонников ПКРМ в спектакле, bunelul и Штефан Иванович, выглядят как рудименты советской эпохи и, мягко говоря, недалёкие люди. Дед к тому же ещё и инвалид. Кто, кроме инвалида, например, на голову, может проголосовать за коммунистов?
Но повторимся ещё раз, взрослый зритель эту дешёвку всерьёз не воспримет. У взрослого зрителя она вызовет глубокое отвращение (не считая тех взрослых, по заказу которых поставлен спектакль). И обнаружит, кроме всего прочего, как ЛДПМ-овцы сдают в нём собственные же методы, что называется, как стеклотару, главный из которых — призыв к принуждению родственников «правильно» голосовать. Ну и, конечно, побочные. В том же подкупе избирателей куда чаще обвиняют ЛДПМ, а не ПКРМ.
Главное же в спектакле для всех, на кого он не рассчитан, — это отношение, которое испытывают к простым молдаванам либерал-демократы. Как к быдлу, которому можно навешать на уши любую лапшу. И всё же, мне кажется, в этом конкретном случае пиарщики Филата наступили на свои же грабли и подставили шефа. Революционный антураж, благодаря которому постановщики попытались запудрить молодёжи мозги во время спектакля, не будет преследовать юных зрителей за пределами театра. Опомнившись, они поймут, как их попытались поиметь.