Новый греческий «евровзрыв»

Флагманы ЕС сокрушаются: Греция сошла с ума

Премьер-министр Греции Георгис Папандреу сделал, пожалуй, самый рискованный шаг в своей многолетней политической карьере. Поставив на кон всё: свою личную власть, благополучие еврозоны, судьбу собственных граждан, премьер отказался брать на себя ответственность за принятие и так едва достигнутого компромисса по списанию части греческого долга и предложил решить народу: согласиться с предложенным планом или нет. Год протестов, фактически необъявленная гражданская война между массами и властями предержащими, голод и лишения — в этих условиях любой плебисцит, который будет не решением о мерах, но вотумом недоверия, является самой высокой ставкой для политика и ещё более крутым испытанием для еврозоны. И хотя позднее конъюнктура сломала премьера, всё же он показал, что демократии загублена
не окончательно.

Рынки, европейские столицы, мировые аналитические и экспертные бюро были уверены: 14-й антикризисный европейский саммит наконец нащупал выход из ситуации с долгами Греции и спасение тем самым единой европейской валюты, реэшелонирования долгов, санации банков… Но эйфория, царившая на рынках
27 октября, уже 28 числа испарилась. Афины пошли на шаг, который потряс развитые демократии: власти Греции не захотели принимать антикризисный план автоматически. Комментарии лидеров ЕС были однозначны: греки сошли с ума и впору созывать новый, 15-й саммит. За благозвучием слов скрывалась неприкрытая угроза и желание как-то устроить «окончательное решение греческого вопроса».

Треть проблем

Напомним, что основным итогом октябрьского саммита стали договорённости, позволяющие списать Греции примерно 100 из 360 миллиардов евро её долга. Для принятия такого решения Берлин и Париж шли на существенное затягивание собственных поясов, а также принудительно затягивали пояса банкиров, инвесторов и финансистов, которым рекомендовалось без сопротивления списать Афинам ещё немного. Казалось бы, план был намечен чётко и понятно: в обмен на дисконт Греция должна была принять ряд непопулярных мер по сокращению государственных расходов — это была стандартная практика, когда Греция вводила новые налоги и поборы, получая в обмен деньги, из которых финансировались проценты по уже полученным займам. Но тут Георгис Папандреу делает абсолютно необычный, фантастический и, может быть, даже гениальный шаг. Премьер-министр предложил провести референдум по новым соглашениям с ЕС: пусть сам народ решает, быть ли списанию долга в обмен на продолжение политики фискальной консолидации: сокращения зарплат, пенсий и социальных пособий. «Через несколько недель мы должны заключить новый кредитный контракт с Евросоюзом. Нужно решить, соглашаемся мы на это или нет. Пусть люди скажут своё последнее слово, пусть они решат судьбу страны», — сказал он, предложив провести плебисцит как можно скорее.
«Референдум состоится как можно скорее, сразу после того, как будут сформулированы основные черты соглашения», — проинформировал представитель правительства Греции Илиас Мосиалос после экстренного заседания кабинета министров, на котором ряд чиновников столкнулись с тем, что не были посвящены в планы своего начальника.
 

Сломленный Папандреу выступил по телевидению и заявил, что альтернативы плану ЕС нет, но правительство всё равно инициирует вотум недоверия самому себе в надежде, что перевес в два голоса обеспечит продолжение антикризисной политики.

Несмотря на критику со стороны некоторых министров, предложение о референдуме было поддержано правительством единогласно.
Согласно опросу общественного мнения, порядка 60–70 процентов греков не одобряют меры жёсткой экономики, что не добавляет оптимизма рынкам. В условиях, когда целесообразность с таким трудом реализуемого плана спасения Греции поставлена под сомнение, доходность греческих облигаций обновила исторические максимумы, поставив под вопрос
жизнеспособность всей еврозоны. Переговоры впору начинать сначала.

Реакционеры

Впрочем, референдум может и не состояться. Для его проведения, согласно греческой Конституции, необходимо заручиться поддержкой как минимум 180 членов парламента из 300, а правящая партия ПАСОК Георгиса Папандреу обладает лишь 153 голосами, держась лишь двумя мандатами за не просто хрупкое, а уже треснувшее большинство. Оппозиция же уже дружно выступила против инициативы премьера. Так, в крупнейшей оппозиционной партии «Новая демократия» заявили, что самый лучший референдум — это проведение выборов «прямо сейчас». «Всё остальное представляет собой отклонение от демократии и катастрофу для страны», — отметил официальный представитель партии Яннис Михелакис, добавив, что проведение подобного референдума ставит под вопрос европейское будущее Греции.
При этом правительство Папандреу может уйти в отставку и до референдума, выпадающего предположительно на январь. 4 ноября в парламенте пройдёт голосование по вопросу о вотуме доверия кабинету министров, которое в очередной раз продемонстрирует шаткость положения правящей партии, но может в условиях ва-банка и дать кабинету необходимую морально-политическую поддержку.
Показательна была и реакция рынков. Кратко-временный рост и стабилизация обернулись очередным витком бегства инвесторов из рисковых активов в золото, швейцарский франк и прочие активы. И вот здесь уже можно было либо сжимать кулаки от бессилия, либо скрипеть зубами от злости: греки шли по своему третьему пути, не прописанному в планах ЕС и международных финансовых институтов.
«Греция была не готова к интеграции в еврозону, однако присоединилась к блоку, предоставив ложные экономические показатели. Теперь же мы вынуждены ей помогать во избежание общего краха», — сказал президент Франции Николя Саркози, с трудом справляясь с гневом. «Дефолт Греции неизбежно создаст эффект домино по всей Европе. За греческим крахом обязательно последовали бы сомнения инвесторов в дальнейшей судьбе Италии, а это может сильно подорвать стабильность евро. Если взорвется евро, взорвётся вся Европа. Мы приняли важные решения, которые помогут обойти стороной катастрофу. И если Греция будет чётко выполнять свои обязательства, то принятые на саммите решения не лягут тяжёлым бременем на гарантирующие стороны», — уверен хозяин Елисейского дворца.
Ему вторит и канцлер Германии Ангела Меркель, по словам которой, «Европа ждёт от Греции ясности по вопросу о том, как планировать выделение финансовой помощи». И хотя Берлин выступает за спасение Афин на официальном уровне, неофициально уже давно толкает Грецию к выходу из еврозоны и объявлению дефолта.

Прецедент

Падение Греции станет прецедентом. Эффект домино после краха Афин не остановишь. Греки не понимают, что они делают, и их надо остановить. Примерно так аналитики характеризовали последние известия из мира больших финансов. Действительно, важен сам прецедент, который, безусловно, снизит доверие к еврозоне и вызовет рост стоимости заимствования для остальных периферийных стран, создав в ЕС зону турбулентности. При этом краски сгущались достаточно сильно, ведь конкретное решение ещё не принято.
Говорят, что отмена программы МВФ и ЕС повысит риск вынужденного и беспорядочного дефолта и потенциального выхода Греции из зоны евро, но с тем же успехом можно гадать на кофейной гуще — планы для Афин не имеют гарантий успеха. Фактически, находясь в тумане, жертва ещё и закрывает глаза и делает шаг вперёд, надеясь, что там нет пропасти.
А в то же время перед Папандреу можно снять шляпу. Любой кризис — это ярмо на плечах простого народа. «Толстые коты» не будут платить за свои ошибки, предпочтя уйти в тень, а народу останется незавидная доля тащить на себе весь груз ответственности.
Реакция на неподтверждённый референдум — это следствие перерождения Евросоюза и усиливающихся тенденций деления на государства-начальники и страны-подчинённые. Георгис Папандреу должен был пройти через существенное внутреннее испытание, чтобы довести задуманное до конца, но его сломали. Подспудно лидеры Евросоюза понимали, что такая ситуация наступит, и внесли на сей счёт поправки в Лиссабонский договор: при
неудаче референдума (то есть фактического выхода из зоны евро) Греция должна была покинуть и ЕС. На этом фоне весь план спасения казался бездарно потраченным временем — вывести Афины из ЕС можно было просто с самого начала.
Ставка Георгиса Папандреу была очевидной — всё и ничего одновременно. И он выбрал ничего не значащее всё. В условиях того, что рейтинг ПАСОК близок к обрушению, но точно так же он мог взмыть, если кампания разъяснения населению планов выхода из кризиса дала бы результаты. Скрывать премьеру было нечего: на своей шкуре народ почувствовал безжалостный хлыст мирового капитализма. Но вот скрывать что-то было всем остальным, в том числе и главным кредиторам, выкидывающим в греческую топку всё новые суммы. «Финансовую оккупацию» придумали не для того, чтобы ставить её на голосование.
Георгиса Папандреу срочно вызвали на саммит «Большой двадцатки» в Каннах, где он, казалось бы, отстоял своё решение. И казалось бы, что ставки сделаны! Хотя на самом деле ставок просто больше не было. Игра закончилась ещё тогда, когда Афины подписались под все тяжкие.
Сломленный Папандреу выступил по телевидению и заявил, что альтернативы плану ЕС нет, но правительство всё равно инициирует вотум недоверия самому себе в надежде, что перевес в два голоса обеспечит продолжение антикризисной политики. А если нет, то значит, ваша ставка бита!