Разрушенная страна

Что досталось следующей власти? Часть вторая. Криминальный беспредел

Два события самых последних предвыборных дней стали вполне логичным завершением полутора лет возрождения в Молдове власти криминала. Похищение и пытки кандидата в депутаты от ПКРМ, экс-директора Службы информации и безопасности Артура Решетникова и готовящееся властями освобождение вора в законе по кличке Мику.
 

По большому счёту всё равно, что и кто стоял за похищением Решетникова, связано это с выборами, с политикой или любыми иными причинами. (Версия с инсценировкой с негодованием отбрасывается, поскольку невооружённым глазом заметно, что пострадавший раздавлен психологически.) В этой ситуации важно следующее: ТАКОЕ уже возможно в нашей стране. И ещё: руководство МВД, вместо того чтобы разматывать данное правонарушение по горячим следам, по самые уши влезает в информационную войну, заботясь лишь о том, чтобы запутать избирателей.
 

Криминальная хроника

Дерзкое преступление среди белого дня, в самом центре Кишинёва — это за последние полтора года стало явлением привычным и обыденным. Это мы ещё поначалу вздрагивали. К примеру, когда в парке у мемориала афганцам, на Рышкановке, на глазах у многочисленных свидетелей, в упор, в голову застрелили бизнесмена, после чего убийца спокойненько сел в машину и удалился. Когда на той же Рышкановке в собственной квартире были зверски замучены мать и сын. Когда появились сообщения, будто вырванные из 90-х, о пытках при помощи паяльника и утюга. Когда в одном из райцентров верёвкой скрутили сторожа примэрии, как водится, пытали и выгребли сейф. Когда в районе аэропорта обнаружили тело сожжённого мужчины. Когда на трассе Кишинёв — Оргеев нашли трупы 30-летнего мужчины и 18-летней девушки. Когда… Впрочем, за полтора года, прожитых нами при АЕИ, криминальная хроника могла конкурировать по своей вопиющей, леденящей кровь информации исключительно с беззакониями, творимыми властью.
 

Прямая связь

Безусловно, между этими двумя явлениями — всплеском криминала и систематическим попранием законодательства руководством страны — прямая связь. Рыба с головы портится: раз «наверху» плюют на закон, стало быть, и «внизу» не возбраняется. А новое руководство Министерства внутренних дел с самого начала больше занималось кадровыми зачистками, шельмованием собственных работников за 7 апреля, выполняло функции политической полиции при Филате. Не до раскрытия преступлений ему было всё это время.
 

Устрашающая статистика

Жуткие эпизоды складываются в устрашающую статистику. Только за год общий рост преступности по стране составил почти 50%! По особо тяжким преступлениям рост ещё красноречивее — 72–73%! А ведь речь идёт об убийствах, грабежах, изнасилованиях! Более чем на 70% выросло число квартирных краж, от которых не застрахован никто. Опять стало страшно выходить на улицу по вечерам. Опять стало страшно оставлять машину. Общество очень быстро почувствовало вполне осознанный страх перед криминалитетом: социологический опросы стали демонстрировать, что рейтинг такой проблемы, как рост преступности, буквально взлетел за последний год и стал конкурировать даже с проблемой безработицы. Погружение в 90-е с их криминальным беспределом, разгулом организованной и неорганизованной преступности было столь стремительным, что глубоко уязвило и шокировало население страны. За 8 лет правления ПКРМ молдавское общество успело позабыть, что вопросы личной безопасности граждан могут стоять настолько остро.
 

Вперёд, в прошлое?

90-е, ставшие именем нарицательным, характеризовались мирным сосуществованием власти и преступности, невмешательством во внутренние дела друг друга, а чаще всего — их фактическим слиянием, долевым участием в совместных в бизнес-проектах. При этом власть была слабее преступности, самоустраняясь в интересах криминалитета от своих прямых обязанностей. Если кто-то забыл, напомним: когда угоняли машину, шли не в полицию, а к местному авторитету, то же самое происходило, когда обворовывали квартиру, грабили на улице. За «справедливостью» отправлялись не в суды, а туда же, к отцам преступного мира. Налоги платили не в государственный бюджет, а — в виде податей — рэкетирам из преступных группировок, а уж они обеспечивали «защиту» своих дойных коров от других преступных группировок. Со стороны казалось: у государства два хозяина, а фактически он был только один. Бандиты полностью подменили собой органы власти, вполне удовлетворившиеся регулярными денежными «заносами». Эта ситуация, длившаяся в течение более чем десятилетия, до 2001 года, была и ненормальной и аморальной.

Воздух стал чище

Никто этого не отнимет: Воронин железной рукой вымел криминал, покончил с организованной преступностью. Люди забыли страшные «погонялы» — Мику, Шкет, Патрон, Дебил, Мовсар, Жека, Макена, Болгар. Кто-то сел, кто-то бежал. Но к молдавской границе в течение долгих лет они даже не приближались. Воздух стал чище. В места отдыха стало можно заходить без опаски быть избитым и ограбленным. Парки из территории, опасной для жизни и здоровья, вернули себе функцию мест прогулок, свиданий и отдыха. Были и другие, косвенные последствия бескомпромиссной борьбы с преступностью. К примеру, собираемость налогов взлетела в разы. Таможня стала приносить реальные прибыли. Бюджет государства утроился, и государство получило возможность повышать свои социальные обязательства перед гражданами. Уничтожать преступность или нет — это всегда вопрос политической воли руководства страны. У Воронина и ПКРМ такая воля была. У нынешней власти, по всей очевидности, нет. Пока подчинённый Филату министр Катан искал мифические следы «Аль-Каиды» во взрыве на площади 14 октября, пока он демонстрировал в ходе специально организованных учений, как будут подавляться протестные акции оппозиции, пока он в Первомай загонял людей в клетку, пока карманная прокуратура Плахотнюка разыскивала несуществующие доказательства «виновности» Воронина в событиях 7 апреля, улицы молдавских городов и сёл захлестнула волна преступности. Разница между тем, что было, и тем, что стало, оказалась настолько разительной, что в общество вернулись старые фобии, позабытые страхи. И поскольку власть палец об палец не ударила для того, чтобы их развеять, остаётся сделать только один безоговорочный вывод: она, власть, прекрасно знает, что делает, и делает это сознательно.

Барокамера для космонавта

И вот лишнее тому доказательство. За три дня до выборов Молдову шокировала новость: вор в законе Петру Гылкэ, печально известный под кличкой Мику, вот-вот будет выпущен на свободу. Мику не просто преступник, не просто один из «лидеров» криминального мира Молдовы 90-х. Он, если угодно, символ этих времен и этого жуткого «мира». Даже по суровым преступным меркам Мику считался «беспредельщиком». Глава молдавской этнической криминальной группировки, наиболее дерзкой и «безбашенной» из всех, действовавших на тот момент в Молдове. В послужном списке банды — рэкет, похищения людей, вымогательства, грабежи, убийства. При Воронине Мику получил своё заслуженное «пожизненное». В деле фигурировали два заказных убийства, шесть эпизодов разбоя, незаконное хранение оружия. Понятно, что подобных «эпизодов» в богатой криминальной биографии Мику было значительно больше. Те, по которым его законопатили на бессрочную отсидку, были убедительно доказаны. И вот новость: Мику выходит.
Он уже переведён из резинской зоны-«крытки», предназначенной для особо опасных рецидивистов-пожизненников, в «санаторий» следственного изолятора Центра по борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией. Но это как барокамера для космонавта, для адаптации перед выходом на волю. Прецедентов выхода осуждённых пожизненно преступников на «свободу с чистой совестью» в мире, кажется, не существует. Для того чтобы сделать для Мику «исключение», была применена некая редакция одной из статей Уголовного кодекса, позволяющая освобождение от наказания лиц, которые во время отбытия наказания были настигнуты психическим расстройством либо тяжёлой болезнью. Нынешнее молдавское правосудие, по всей видимости, склонно считать, что с Мику именно нечто подобное и приключилось. И он уже на пути к долгожданной им и шокирующей нас свободе.
Сам выбор места промежуточного содержания представляется вполне многозначительным. Какое отношение преступник-отморозок Мику имеет к не лишённым изящества «экономическим преступлениям» — не волне понятно. Зато он точно имеет отношение к «коррупции». В том смысле, что он, видимо, сумел «заинтересовать» своей персоной, рвущейся на волю, нынешние власти. Это было нетрудно. Адвокаты Мику, добившиеся чуть раньше пересмотра приговора в сторону сокращения срока отсидки с пожизненного до смешных 13 лет, по чистой случайности были не последними фигурами в Либерально-демократической партии Филата. Вы не найдёте упоминаний об этом удивительном решении судебной инстанции, подчинённой Министерству юстиции, которую контролирует вице-председатель всё той же филатовский ЛДПМ Александру Тэнасе. Хвалёная «транспарентность» правительства Филата имеет свои жёсткие границы. Прокуратура сделала вид, что опротестовала это решение, однако намеченное на ноябрь заседание по этому вопросу так и не состоялось. Так что пересмотренный приговор в силе.
Теперь понятно, что решение о пересмотре приговора с пожизненного на 13 лет было лишь промежуточным этапом в неуклонном движении Мику на вожделенную волю. «Обнаруженное» у него «психическое расстройство» либо «тяжкое заболевание» под занавес нынешнего правления оказалось несовместимым с содержанием в зоне. И вот уже совсем рядом тот день, когда «свобода встретит радостно у входа».

Власти терять уже нечего

Вообще-то в связи с полусекретным решением «самого гуманного в мире» суда о принципиальном сокращении срока наказания для Мику он должен был покинуть места не столь отдалённые через несколько лет. Однако среди людей, посвящённых в маленькие тайны нынешней власти, ходили упорные слухи, что Мику требует от нанятых подчиненных Филата немедленного освобождения. Он платил им и требовал за свои деньги результата. Он, по всей видимости, их и шантажировал: обещал, если не выпустят, рассказать такое, что за них не проголосуют даже их собственные семьи. Вероятнее всего, он своего наконец добился. Очевидно, информация, которой владеет Мику, обладает такой убойной силой, что неизбежные электоральные проблемы, связанные с появлением информации о возможном его освобождении, показались Филату незначительными. Особенно в условиях, когда основные СМИ надежно и жёстко контролируются.
В любом случае это, как не что иное, свидетельствует о подлинной агонии нынешней власти. По всей вероятности, у того же Филата и уж точно у Мику, которого, к примеру, «чуйка» подвела уже в 2005 году, когда он в своих «малявах» с зоны призывал братву поддержать блок Урекяна, нет никакой уверенности в том, что нынешняя власть удержится после 28 ноября. Именно по этой причине данная власть так торопится выполнить свои обязательства перед Мику. Звучит-то как! — государственная власть торопится выполнить свои обязательства перед вором в законе Мику.
Терять, получается, нечего.

Мику — электоральный паровоз альянса?

Ещё одна версия, которая, впрочем, вполне вписывается в теорию о том, что манипуляции с Мику связаны прежде всего с дикой агонией, в которой пребывает действующее правление. Чуть выше мы предположили, что власть прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что она делает, и делает это абсолютно сознательно. Было ясно, что сообщения о вероятном выходе Мику на свободу уже в ближайшее время посеют панику. Казалось бы, тот же Филат, с которым очень легко связать имя (вернее, кличку) Мику, не заинтересован в том, чтобы эта информация просочилась накануне выборов. Однако утечка произошла. И есть все основания предполагать, что это было сделано сознательно. Ведь это вполне в стиле той тактики, которую избрали партии АЕИ на финальном этапе кампании. Тактика эта сводится к тому, чтобы насадить в обществе атмосферу страха и нагнетать её до предела. Агитаторы либеральных партий пугают избирателей «гражданской войной» в случае возвращения к власти коммунистов, чётко давая понять, что развяжут эту войну именно они. Гражданам Молдовы напоминают о событиях 7 апреля, грозят беспорядками, массовыми акциями с участием экстремистских организаций. Иными словами, молдавское общество, избирателей пытаются очень сильно напугать. В этом смысле угроза выхода на волю такого персонажа, как Мику, куда осязаемее, а значит, и страшнее, чем абстрактная «гражданская война».

* * *

Прибегнуть к такому методу запугивания населения можно только от большой паники, от большой слабости, от огромного страха неизбежного поражения. Они нас пугают войной, криминалитетом, боясь нас, нашего решения, нашего выбора. И это должно только лишний раз убедить нас в том, что мы просто обязаны его сделать. Ради себя, ради наших детей, ради будущего. Мы должны проголосовать так, чтобы раз и навсегда покончить и с подобными политтехнологиями, и с угрозами, которые они несут. От пресловутой «гражданской войны» до возвращения криминалитета в страну, где правит криминал. Мы должны проголосовать против их «войны» — за мир. Мы должны проголосовать против их криминала — за нормальную власть.
Выбора на самом деле просто нет.