Стратегия национальной опасности – 2

Дьявол, как известно, кроется в деталях. А они весьма характерны

Многочисленные просчёты, демагогические пустоты, а то и очевидные глупости буквально рассыпаны по тексту основополагающего документа «Стратегии национальной безопасности», поступившего на изучение в парламент. Разумеется, они ничтожны по сравнению с главными проблемами данного документа — очевидной милитаристской составляющей, заложенной авторами в главу, посвящённую приднестровскому урегулированию и недвусмысленному сближению с НАТО.

Возрождаем ВПК?

Ну вот, к примеру, всё в той же главе о приднестровском урегулировании, сразу же после слов о готовности вооружённых сил «противодействовать вооружённой агрессии», содержится небезынтересный абзац. Следующего содержания: «Правительство примет меры для развития национального промышленного потенциала и использования его возможностей для удовлетворения потребностей… вооружённых сил…» Насколько можно судить, разработчики данного документа предлагают ни много ни мало возродить военно-промышленный комплекс. И это довольно смелое заявление, особенно если учесть, что нынешняя власть не в состоянии восстановить даже какой-нибудь свиноводческий комплекс, а в цехах предприятий бывшей оборонки лет 20 как торгуют ширпотребом. Поскольку сверхзадача, поставленная авторами «стратегии» вооружённым силам, — быть готовыми к отражению вооружённой агрессии, достаточно серьёзна, требования к промышленности по логике также весьма высоки. Для того чтобы противостоять вооружённой агрессии, нужны вооружения и боеприпасы. Желательны также бронетехника и военная авиация. Системы слежения и навигации. Можно — даже флот военно-речной. Можно себе представить, что правительство «примет меры» для того, чтобы молдавская промышленность, озаботясь состоянием вооружённых сил, обеспечила их если не танками и автоматам, то хотя бы штык-ножами?

 

   Если бы авторы «стратегии» взглянули на вещи объективно, они обнаружили бы, что промышленный потенциал, как его ни развивай, может с грехом пополам обеспечить только обмундирование и обувку. Так бы и формулировали: «противостоять вооружённой агрессии при помощи новых ботинок отечественного производства». Да, не солидно. Зато честно.

Если бы авторы «стратегии» взглянули на вещи объективно, они с некоторым удивлением обнаружили бы, что нынешний промышленный потенциал, как его ни развивай, может с грехом пополам обеспечить армии только обмундирование и обувку. Так бы и формулировали: «противостоять вооружённой агрессии при помощи новых ботинок отечественного производства». Да, не солидно. Зато честно.

Опасность вечной опасности?

«Стратегия» недвусмысленно гласит: «Национальная безопасность Республики Молдова должна быть разработана в контексте европейской безопасности… Вступление в перспективе в Европейский союз укрепит безопасность страны, и Молдова станет бенефициарием и источником стабильности и безопасности». Ну, а теперь давайте представим, что по целому ряду причин Молдова не станет в перспективе страной-членом ЕС. Мало ли? Может, ЕС прервёт процесс расширения, может, развалится «в перспективе». Что тогда? Ведь, согласно логике авторов документа, сам процесс европейской интеграции страны, в том числе в контексте национальной безопасности Молдовы, не приводит сам по себе к её укреплению. «Бенефициарием и источником стабильности и безопасности» Молдова, в соответствии со «стратегией», может стать лишь после вступления в ЕС. Которого может и не быть. И тогда — вечная нестабильность и небезопасность. Или как?
Вообще-то до сих пор некоторые специалисты в сфере безопасности наивно полагали, что основным её источником для Молдовы является статус конституционного нейтралитета. Неагрессивность, миролюбие, априори заложенные в этот замечательный статус, являются лучшей гарантией национальной безопасности. Однако авторы документа почему-то сознательно размывают понятие «нейтралитета» продекларированным стремлением к участию в мероприятиях НАТО, к евроатлантическим стандартам, в стремлении навязать одностороннюю демилитаризацию Приднестровью, без демилитаризации Правобережья и довольно агрессивной милитаристской риторикой, встречающейся в «стратегии» буквально повсюду. Взамен во главу угла проблемы обеспечения безопасности в качестве некоей самоцели ставится, возможно, недостижимая мечта о вступлении в ЕС. Насколько мечта, пусть даже самая светлая, в состоянии быть прочной основой для национальной безопасности — вопрос отнюдь не риторический. Поскольку ответ на него очевиден: не может.

Опять «вражеские голоса»?

Авторы документа смело вводят в его текст такое, казалось бы, подзабытое понятие, как «провокация в сфере средств массовой информации». Этой терминологией уверенно манипулировали советские международные комментаторы. Именно тогда был придуман термин «вражеские голоса», «фабрика лжи» и т. д. Их полагалось безжалостно глушить, чтобы до девственных ушей советских граждан не долетали ни стихи Бродского, ни декларации правозащитников, ни музыка «Роллинг Стоунз». Занятно, но разработчики стратегии предлагают ровным счётом то же самое: «следует скорректировать правовые нормы (например,
Аудиовизуальный кодекс), создать эффективные правовые механизмы мониторинга, контроля и внедрения защиты общества от возможных попыток дезинформации или манипулирования информацией извне». Умолчим о том, что бороться с внешней информационной угрозой в условиях абсолютной информационной прозрачности глобализированного мироустройства — не менее смешно и наивно, чем в 80-е глушить программы Севы Новгородцева на «Би-Би-Си». Тут важно само намерение взять информационные потоки под контроль. И где гарантии, что государство в своей борьбе с информационными провокациями будет объективно? Коснётся ли это ВСЕХ источников внешней информации, или подход будет сугубо выборочным?
Можно привести конкретный пример. Во время событий 7 апреля румынские каналы именовали происходящие в Кишинёве погромы «революцией». Являлось ли это «попыткой манипулирования информацией извне»? Безусловно! Готова ли сегодняшняя власть — во многом порождение тех событий — воплотить угрозу авторов «стратегии» «защитить общество от манипуляции извне»? Тогда же румынские каналы сообщали, что Воронин бежал из Кишинёва в Москву. Является ли это «дезинформацией»? Да и ещё раз да! Вот в чём вопрос: станет ли информация, поступающая, к примеру, из-за Прута, для такой власти, как нынешняя, объектом непредвзятой оценки, в соответствии с положениями «стратегии»? Или же источником внешней информационной угрозы будут объявлены СМИ иных стратегических партнёров Молдовы? И не развяжет ли данный документ руки тем, кто не первый день мечтает зачистить медийный рынок Молдовы по языковому и национальному признаку? А дверь перед такими «регулировщиками» «стратегия» раскрывает достаточно широко.

"Мелочёвка"

Ну и, наконец, упомянем о некоторых тезисах, содержащихся в «стратегии», которые уже устарели, ещё не обретя очертаний закона. К примеру, бесспорным является положение о том, что СИБ обязан предотвращать «антиконституционную деятельность группировок и формирований как внутри страны, так и за её пределами». Прекрасно! Но как быть с регистрацией Минюстом клона организации «Ноуа дряпта» под названием «Национал-христианское движение»? Как быть с тем, что и сами «Новые правые» чувствуют себя в Молдове вполне вольготно, а их мероприятия посещают первые лица страны? Как быть с тем, что «формирование», занимающееся вполне антиконституционной деятельностью, входит в состав ныне правящего альянса?
А уж тезис о том, что СИБ обязан предотвращать «подрывные настрои, направленные против Республики Молдова, агрессивные подрывные действия против государственных демократических институтов», тут же возрождает в памяти события 7 апреля и делает почти всю нынешнюю власть в Молдове потенциальными «клиентами» «предотвратительной» деятельности СИБ. Так что в искренность разработчиков «Стратегии национальной безопасности», порождённых в своей креативной законотворческой деятельности именно нынешней властью, верится с огромным трудом.
И это — только верхушка айсберга концепции национальной опасности.