Хей, Джимми!

«Богу гитары» исполнилось бы 66 лет

Кто-то из классиков сказал: «Существуют скалы, не сокрушимые гусиным пером». Человек, о котором пойдёт речь, — именно из такой, скалистой породы. Его имя стало для гитаристов всего мира таким же нарицательным, как имя, скажем, Михаила Шумахера — для водителей. Рождённый, выросший и творивший вне формата, он нарушал сложившиеся правила игры каждой сыгранной нотой. И никто ничего не мог с этим поделать. Можно было Джимми Хендрикса не до конца понимать, но не считаться с ним — нельзя. 

Опытен ли ты?

Когда Эл Хендрикс-старший подарил семилетнему сынишке первую его гитару, вряд ли он знал, что из этого в итоге получится. Почтенный отец планировал, наверное, обычное развлечение, а вышла натуральная бомба. Джимми с гитарой уже не расставался. Возможно, в этом упоении кроется попытка убежать от реальности или заполнить чем-то пустоту, которая образовалась перед парнем после смерти матери. А может, и не было ничего такого — просто Джимми нашёл свою стезю и сразу это понял. Причём нельзя даже сказать, что могло бы стать большим шоком для отца — маниакальность нового увлечения сына или же никак не предвиденные результаты. Подросток своей игрой убивал наповал даже видавших виды слушателей. К слову, гитара, на которой Джимми совершал свои первые чудеса на семейных праздниках, стоила пять долларов. Пожалуйста, не смейтесь.

 

Те, кто хорошо помнит время строительства социализма, наверняка вспомнят и старые клише совкового (не путать с советским!) быта. «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст», «Сначала гитара во дворе — после выпивка в подъезде» и куча подобных обидных вещей. Для тех, кто всё это выдумал, биография Хендрикса могла бы выйти подходящим оправданием, если бы они, конечно, удосужились с ней ознакомиться. Отпетый разгильдяй с гитарой через плечо — такова упрощённая характеристика Джеймса Маршалла Хендрикса в его юные годы. Дело даже не в том, что играл джаз, запрещённый где-то в далёком СССР. Дело в том, что в перерывах между концертами время проводилось как угодно, но не так, как принято в кругу респектабельных музыкантов. Что, впрочем, вполне понятно — Джимми в круг «элиты» входить не мог по определению. Мулат по матери, индеец чероки по отцу, и что самое страшное — гордящийся своим происхождением. Его постоянным кругом общения стал, что называется, «чёрный андеграунд» — во всех смыслах этого слова. Здесь постоянно по рукам ходили записи Чака Берри и Мадди Уотерза, обсуждались радиопередачи Алана Фрида. Ну, а как себя вести, никто не объяснял.
Закончилась вся эта идиллия весело и со вкусом — приговор в два года лишения свободы за угон автомобиля. Угон был, конечно, совершён без намерения завладеть чужой собственностью. Но легче от этого не было. Дело, конечно, житейское. Тот же Берри тоже получил срок по довольно безобидному делу, но отсидел всего шесть месяцев. Джимми, однако, по его пути не пошёл. Предпочёл, используя юридические коллизии, отправиться на такой же срок в армию. Очень, кстати, дальновидный ход. Получив травму во время прыжка с парашютом, Джимми отправился домой значительно раньше, чем планировал.
И всё-таки про несколько месяцев в армии стоит сказать особо. Именно тогда он, довольно-таки незадачливый солдат, понял, что главное в его жизни — именно музыка. Ведь ничто так не подкрепляет любовь, как разлука. Об этом Джимми и сообщил однополчанину Биллу Коксу. Уговорились обязательно вернуться к музыке после демобилизации. Что, в итоге и осуществили.
 

Дерзкий, как любовь

 

В нашей с вами странной жизни случаются разные, порой взаимоисключающие ситуации. Вот, к примеру, Элвис Пресли. Он ушёл в армию на взлёте. Два года, казалось бы, не были потеряны — ведь интерес к нему не иссяк. Но после вынужденного отсутствия спрос на продукт превысил норму, и из рок-бунтаря Элвис превратился в глянцевого артиста. В то время как Джимми, вернувшись из армии, напротив, сделал огромный шаг вперёд — от ресторанных композиций а-ля песни-пляски к действительно серьёзному творчеству. Довольно долго он работал аранжировщиком или аккомпаниатором у известных исполнителей. Талантливым парнем не брезговали ни уже тогда занявший царское место (и по сей день восседающий на троне) блюза Би-Би Кинг, ни суперзвезда новомодного рок-н-ролла Литтл Ричард. Работа с последним и толкнула Джимми на мысль о сольном творчестве. С одной стороны, они были неплохим музыкальным тандемом — виртуозный гитарист и потрясающе энергичный пианист. Но с другой — эксцентричный Ричард всё время подозревал Хендрикса в желании копировать его стиль. В принципе, цветастые рубашки и причёска «взрыв на макаронной фабрике» вошли в стиль Джимми гораздо раньше. Но дело даже не в этом.
Первые сольные концерты, конечно, не могли дать всего и сразу. Но слух о гитаристе-самородке пошёл. А дальше что-то в звёздном небе пошло как следует, и на Джимми вышел продюсер, по совместительству бас-гитарист группы Animals Чез Чендлер. Этот умудрённый уже опытом деятель и объяснил Джимми бесперспективность его дальнейших попыток снискать славу в Новом Свете, уговорил переехать в Англию. Зажжённый фитиль не стал долго тлеть. Первый же композиторский опыт Джимми на Туманном Альбионе произвёл эффект падения кометы на Букингемский дворец. Хендрикс написал The house of the rising sun, группа Animals её исполнила. Чтобы объяснить, насколько важным событием это стало в музыкальной индустрии, забегу немного назад. Довольно долго в Англии (да и в Америке тоже) песни для радио не могли звучать больше трёх минут. Если больше хотя бы на секунду — отказ, будь вы хоть Бетховен. «Дом восходящего солнца» имел в активе четыре с половиной минуты. Немного по сегодняшним меркам, но — превышение в полтора раза по текущим. Однако сингл выстрелил настолько сильно, что его не только взяли на радио, а ещё и отменили указанное правило трёх минут. Так что именно благодаря Хендриксу мы смогли услышать и Breath группы Pink Floyd, и Bohemian Rapshody от Фредди Мьеркури. Не произойди в Англии явление этого гитарного божка, и все будущие шедевры оказались бы загнаны в пресловутые временные рамки.
После такого показателя сам Бог велел сформировать и собственную группу. Ей стала The Jimi Hendrix Experience. На барабанах играл Митч Митчелл — довольно заметный в джазовых кругах барабанщик. Бас-гитару терзал старый армейский приятель Билл Кокс. Джимми писал песни, пел и играл. Если простое слово «играл» подходит для определения того действа, которое он обычно демонстрировал. В его руках гитара могла издавать совершенно любые звуки. Он играл, зажав гитару между ног, опрокинув за плечи, дёргал струны зубами — по сравнению со всем этим прыжки с гитарой Чака Берри казались детской забавой. И ведь, что характерно, на качестве вся эта акробатика не отражалась. Игра стоила свеч. Последнее — буквально. В конце выступления Джимми поджигал гитару. Обычно — во время песни с го(во)рящим названием Fire.
 

Земля электрической леди

Когда журнал Rolling Stone в очередной раз опубликовал свою знаменитую «великолепную семёрку» лучших гитаристов года, многих удивило, что в этом списке оказался хотя бы один неангличанин, а уж тем более — не белый. Скромную седьмую строчку занял ставший к тому времени культовым персонажем в определённых кругах, но неизвестный широкой аудитории темнокожий эмигрант. Однако уже через год вопрос «кто это?» потеряет актуальность. Джимми без боя возьмёт первое место, потеснив недосягаемого доселе Эрика Клэптона. И все они, вчерашние герои, будут снимать перед ним шляпу, восхищаться мастерством. Клэптон, Пит Тауншед, Джефф Бекк, Брайан Ино, Карлос Сантана, Брайан Мэй — все, невзирая на регалии.
После фестиваля в Вудстоке Джимми стал кумиром для всех. Вудсток — своеобразный символ мира, молодости и борьбы за права того времени. И именно тогда, на фестивале, будто бы из ниоткуда появилось трио, надолго оставившее не у дел вчерашних героев. Они были, во-первых, лучшими знатоками своего дела, а во-вторых — потрясающе тесными. Борьба за свободу, за права, за мир, за молодость была в каждой клетке их тела. Всех их мы знаем, и всех троих с нами уже нет. Лучший рок-поэт — Джим Мориссон, лучший голос — Дженис Джоплин, ну и лучший инструменталист — сами понимаете, кто. Его новый хит Hey, Joe пели просто на уровне инстинкта. Магнетическая мелодия, рефрен, по-блюзовски простецкий смысл теста — что ещё нужно для нового гимна против войны во Вьетнаме? Вудсток стал его звёздным часом, пиком, и вместе с тем — лебединой песней. Увы, дальше за неимоверным взлётом могло быть только падение.
Третий альбом Хендрикса Electric Lady Land был наиболее сильным по материалу. Блюз, психоделия и авангард… проще сказать, чего там не было. Но самая сильная работа Джимми не была по достоинству оценена при жизни. Музыкант опередил своё время. А гастроли показали, что не просто опередил, — обогнал на пару корпусов. Аппаратура не могла передать то, что играл Джимми. Последний его концерт в Скандинавии окончился ударом гитары об пол. Хендрикс уже ничего не мог с собой поделать.
Спустя всего пару месяцев он умрёт во сне от передозировки снотворного. Всё это время он находился в жесточайшей депрессии, однако сумел в студии записать достаточно, чтобы потомки смогли скомпоновать посмертный альбом с подходящим названием «Крик о любви». Джимми в последние годы кричал — его не до конца расслышали.
Уже в конце 70-х в далёкой Москве, а точнее — в песне Макаревича, влюблённый парень скажет девушке «для меня в мире есть всего две вещи — Джимми Хендрикс и ты». Честное слово, Джимми, ты заслужил таких слов.