Старик рока

27 ноября исполнилось 55 лет легендарному БГ

Про Борис Борисыча Гребенщикова писать, честное слово, приятно. Уж больно колоритен. C какой стороны не рассматривай, а всё равно будет что сказать. Можно было бы даже поизощряться в графоманстве и написать несколько совершенно разных статей. В одной — восхвалять мастера слова и ритма, во второй — скурпулёзно рассматривать вклад культурного гуру, в третьей — по-доброму издеваться над анекдотическим персонажем или словесно уничтожать все перечисленные архетипы одного человека. Просто, повторюсь, БГ
на редкость колоритен.


 

Подпольный граф

С чего всё начиналось? Как обычно, с друзей. Возможно, даже с дружеских посиделок, на которых распивался чай, ну, или что-нибудь покрепче. В то время всё-таки группы редко образовывались из многолетних бойцов музыкального фронта. Просто собиралось несколько человек, решивших, что ковать необходимо здесь и сейчас. Половина отсеивалась в ближайшее утро, остальные начинали рыть землю. Аппаратуру в «совке» взять было неоткуда. А у будущих покорителей сцены за спиной было в лучшем случае несколько классов церковно-приходской (простите!) музыкальной школы. В худшем — желание добиться славы и чисто теоретический потенциал.
На альбомах группы «Аквариум» 70-х годов останавливаться особенно не стоит. Ничем, кроме граммофонного шипения и названия группы на конвертах, они не интересны. Нет, согласен, были на них песни почти гениальные. Но их группа ещё запишет в куда как лучшем варианте на альбомах 80-х.
Не удивительно, что сам Гребенщиков свои альбомы 70-х справедливо указывает в дискографии как «доисторические». Все же последующие вполне скромненько именовались «историческими».

 

 

70-е годы интересны вовсе не тем, что именно тогда было записано. Они интересны, скорее, атмосферой, царившей в среде подпольных творцов. В этой благодатной атмосфере, на этой почве, в этом пропитанном чем-то эдаким воздухе и выросло то, что после гремело по всей стране под названием «питерский рок». Гребенщиков, которому суждено было стать лидером всего этого движения в 80-е, в 70-е оставался чем-то вроде заводилы в шумной тусовке. Вокруг Бориса-ядра кружились и набирали потенциал электроны, будущие герои ленинградского рок-клуба. Среди них были инструменталисты, переигравшие в половине (если не больше) питерских банд. Некоторые же музыканты, случалось, начиная с простых репетиций, сами позднее становились лидерами групп. Бас-гитаристу Михаилу (он же Майк) Науменко достаточно было записать на пару с Гребенщиковым всего один квартирник, чтобы получить статус «русского Элвиса», после чего созданная им группа «Зоопарк» ещё лет десять потчевала слушателя добротными заводными рок-н-роллами. Пианист Сергей Курехин, помимо уважения в джаз-кругах, заслужил и определённое признание среди поклонников авангарда с командой «Поп-механика». На чём играл в «Аквариуме» мультиинструменталист Эдмунд Шклярский, судить не берусь, но, возглавив в 80-е локально известный доселе «Пикник», он тоже добился, прямо скажем, немелких успехов. Определённо, Борис Гребенщиков обладал каким-то магнетизмом. То ли он притягивал к себе талантливых людей, то ли приносил всем ближним удачу, то ли и то, и другое вместе.
 

Первый блин конфузом

Переломным моментом для Бориса становится 1980 год. Год перехода от подпольной (и весьма условной) деятельности к слушателю. Группу тогда пригласили на первый всесоюзный рок-фестиваль «Весенние ритмы» в Тбилиси. Время было не лучшее для того, чтобы играть в революцию. До так называемой перестройки оставалось ещё пять лет, а слова «рок» и «всесоюзный» вообще не могли произноситься вместе. Но «Аквариуму» всё же захотелось показать себя, как они того заслуживали. Жюри было шокировано. Сначала — треском бумаги и скрежетом стекла в микрофон. Да, конечно партия тогда была «авангардом советского народа», но вот музыкальный авангард воспринимался ею хуже, чем ругательство. Вторая доза шока была впрыснута строчкой «Марина хочет выйти замуж за Ино». Увы, высокоэрудированные члены жюри не были знакомы с творчеством британского гитариста-виртуоза Брайана Ино и восприняли песню как призыв к кровосмесительству — «выйти замуж за сына» (так и хочется сказать: каждый судит в меру своей испорченности и ханжества). Когда же Гребенщиков, продолжая играть, лёг на сцену, хрупкие члены союза композиторов не выдержали и покинули зал. «Аквариум» был дисквалифицирован, а отчёт пошёл «куда надо». Вернувшись в город на Неве, Борис с радостью узнал, что его успели погнать и с работы, и из комсомола. Первый шаг к культовому статусу был сделан.
 

Продюсер всея Питера

Если говорить о творчестве Гребенщикова в его «золотой век», нельзя не вспомнить о его многолетнем товарище Андрее Тропилло. Тоже своего рода уникальная фигура. Человек, который начал с того, что менял скорость головки советских магнитофонов, превращая их в аналог зарубежных. А вскоре стал для Питера тем же, кем когда-то был Александр Кутиков для Москвы. В самодельной студии «Антроп» записывались все питерские легенды. И в первую очередь, Гребенщиков со своим резервуаром для морских организмов. Фактически, именно они и записали первые в истории профессиональные рок-альбомы. Дальше дело стало на конвейер. Тропилло и Гребенщиков — два столпа, на которых держалась подпольная индустрия. Тропилло был лидером команды талантливых звуковиков-самоучек. Среди них выделялись Алексей Вишня, который вскоре откроет свою студию и наладит дипломатические связи с западной тусовкой, а также Фёдор Чистяков, будущий «дядя-Фёдор ку баян» из группы «Ноль». Гребенщиков же — лидер своеобразного сообщества музыкантов, прошедших или проходящих через раздутый до предела состав «Аквариума», готовых оказать инструментальную помощь всякой молодой группе. Александр Титов, Всеволод Гаккель, Михаил Васильев, Александр Куссуль, Андрей «Дюша» Романов, Пётр Трощенков — всё это «птенцы гнезда Борисова». Их услугами без всяких «не можем» пользовались «Кино», «Зоопарк», «ДДТ», «Алиса», «Поп-механика», «Джунгли» и многие другие. Наконец, и сам Борис за милую душу исполнял роль саунд-продюссера. Кстати, и необычный звук первых альбомов Виктора Цоя — тоже его цепких рук дело. К тому же именно с «Аквариума» в советском роке пошла мода художественно оформлять обложки альбомов. В первой половине 80-х Питер и вовсе щеголял обложками в укор Москве, где свои пионеры изобразительного дела (в лице группы «Крематорий») появились лишь к середине десятилетия.
 

Гуру белого экрана

Ко второй половине 80-х БГ подходит уже в статусе живого классика. На счету Гран-при фестивалей Ленинградского рок-клуба, куча хитов. «Поезд в огне», если верить Пелевину, исполняется во всех купе и во всех поездах. «Город Золотой» — лирический шедевр не только рока, но и театра. «2 12 85 06» стала проклятьем для жителей, чей номер звучит именно так — поклонники группы регулярно «проверяют» его (хотя реально цифры взяты БГ из головы). «Вавилон», «Рок-н-ролл мёртв», «Партизаны полной луны» — лишь несколько из них, полный же список заканчивается где-то за углом. Да и в целом уровень альбомов оказался достаточно высок. Гребенщиков экспериментировал то с восточным, то с африканским, то с этноевропейским звучанием. Однако за счёт продуктивности удавалось сохранить концептуальность. Каждый альбом содержал свою долю новации.
И всё-таки главным успехом для БГ стала его кинокарьера. Не то чтобы он подался в актёры, нет. Но даже его работа над саундтреком к фильмам Сергея Соловьева «Асса» и «Чёрная роза — эмблема печали, красная роза — эмблема любви» породила в стране натуральный психоз по «Аквариуму», который улёгся только после выхода «Иглы» с Цоем в главной роли. Нельзя сказать, что эти работы — что-то новое для Гребенщикова. Он откровенно дурачился, выдавал в звуковой ряд несуразные композиции наравне с монументальными, смеялся в текстах над массовой культурой. Многие из песен (знаменитый «Мочалкин блюз», к примеру) были и вовсе выужены из пыльных архивов 70-х. Но кино есть кино, массовость есть массовость. В «Ассе» главный герой произносит: «Только последний папик может не знать песен Бориса Борисовича Гребенщикова». Учитывая популярность фильма, эти слова вскоре перестанут быть шуткой.
 

Борис, ты не прав!

Что говорить о современном Гребенщикове? Тут уж, как говорится, на вкус и цвет. Не могу оспорить его чисто музыкального долголетия. Группе исполнилось уже 30 лет, когда, к примеру, вышел замечательный альбом «Рэггей» с песней «Время перейти эту реку вброд». Работы с другими коллективами тоже дали ценные плоды. Тут и электронные эксперименты, и ирландские парафразы, и возвращение к эфиопским напевам, и многое из других замысловатых блюд. Не спорю, Гребенщиков в музыкальном развитии — фигура, он это доказал.
Но не будем забывать и про избитую аксиому, ту самую, про поэта, который всегда больше, чем поэт. Всякий заметный музыкальный деятель несёт на себе и определённую печать социального смысла. И вот тут дядя-гребень подкачал. В начале 90-х он поддался соблазну запоздалого диссидентства. Его потуги на тему «Коммунисты мальчишку поймали» выглядели, прямо скажем, жалко. Не улучшилась ситуация и в веке нынешнем, когда умудрённый опытом обладатель африканской бородки польстился на кремлёвское рандеву с Сурковым. Да и на стыке веков участие во всяких «застекольных» сэйшенах смотрелись не так эффектно, как эпатажные сцены тогда, в Тбилиси.
Но это всё — рассуждения. А нужно выдать какое-то резюме. Не знаю, как вы, а я предпочитаю уважать Бориса Гребенщикова за уникальное видение в творчестве и умение его продвигать. Вместе с тем я никогда не откажу себе в удовольствии постебаться над этой фигурой — причём за то же самое. Ну, а с юбилеем БГ поздравить позвольте вполне даже от души.