Кино как чудо

Кинематографисту, музыканту, патриоту Эмиру Кустурице исполнилось 54 года

У каждой страны есть свои герои, свои легенды и свои классики. Без этого невозможна никакая культура. А есть люди, которые будто становятся выше даже самого классического статуса. Для этого даже необязательно ждать почтенного возраста — всё происходит прямо на глазах.
Человек, будто бы слепленный из чего-то, остальным неведомого, проходит как нож по маслу все стадии общественного признания и переходит в разряд фигур транснационального полёта. Поскольку его вклад — нечто большее, он не просто развивает культуру своей страны, он прокладывает ей дорогу во всех частях света. Таким «культурным лицом» стал для своей страны режиссёр Эмир Кустурица.

 

Помнишь ли ты Эмира?

Итак, Кустурице исполнилось 54. Это не так-то уж и много. Но, думаю, даже если бы знаменитый режиссёр праздновал дату «два по 54», вряд ли бы и тогда кто-то решился попрекнуть его излишней степенностью. Эмир из тех людей, кто с возрастом идёт по разным тротуарам, он — по одному, а время — по другому. Он вошёл в мировой кинематограф свободной походкой, в образе молодого режиссёра. И, став живым классиком всего после пары фильмов, не пожелал расстаться с образом. Молодость остаётся в каждом творческом шаге. Начиная от тематики фильмов, заканчивая повседневным поведением.
Молодость не всегда граничит с беспечностью. Кустурица нашёл именно ту пропорцию, которая была нужна. С одной стороны, в его фильмах довольно простоты. Всегда найдётся место для комедийности, даже для откровенного ребячества. Но эта часть обычно — отдушина от основной мысли, куда более жёсткой. Что такое показывать сюжеты на злобу дня, Кустурица знал хорошо. Уже первый его фильм «Помнишь ли ты Долли Белл?» становится своего рода прорывным. Боснийский диалект, подпольная тогда музыка, идеологические метания. Наконец, нестандартность у самих актёров, главным из которых, без сомнения, стал Славко Штимац, сыгравший взросление и формирование боснийского подростка. Позднее он ещё не раз сыграет у Эмира пронзительнейшие роли. Хотя роль в «Долли Белл» стала для профессионального актёра Штимаца чёрной картой — после неё ему в течение полутора десятков лет предлагали в кино лишь роли подростков.

 

 

Второй фильм — «Папа в командировке» — затрагивает проблемы уже, скорее, политические, чем социальные. Глазами ребёнка показана судьба его отца — заложника конфликта между Тито и Сталиным. Причём отец здесь показан персонажем, вряд ли заслуживающим особого сочувствия, — он даже не особенно остаётся в памяти. Основная режиссёрская мысль — показать жертвой бессмысленных политических интриг именно ребёнка. Чрезмерная нестандартность и спонтанность ленты с лихвой была компенсирована социальным подтекстом: на родине фильм оказался в полузапрещённом положении, зато принёс своему автору первое «золото» в Каннах.
И, наконец, «Время цыган», завершившее сараевскую трилогию Эмира Кустурицы, имеет сюжет куда как более горький, чем предыдущие ленты. Снова речь идёт о подростке — молодом цыгане Перхане, который, желая заработать на новый дом для своей семьи, лечение для сестры и возможность жениться на любимой девушке, сходится не с тем компаньоном. Зарабатывая нечестным путём, он в итоге теряет всё. Однако, вернувшись и узнав, что у него растёт сын, не останавливается, желая отомстить обидчикам. Это становится его последней ошибкой — в цыганской разборке гибнет и сам герой, так и не успевший пожить рядом с близкими ему людьми. Горечь от плохого и, главное, несправедливого конца в сочетании с залихватской музыкой Горана Бреговича, с которым Кустурица начинает сотрудничество, становятся финальным аккордом ленты и визиткой режиссёра.

 

Жила­-была страна…

Второй период творчества Кустурицы — уже 90-е годы. Успев поработать в Голливуде с Джонни Деппом и сорвать свою долю восторгов от «заевшейся» американской публики, Эмир возвращается на Балканы. И тут ему приходится пережить самое страшное, что может произойти с патриотом, — увидеть страдания страны, в которой он вырос и которую он любил. Югославии больше не было. Сам же режиссёр превратился в персону нон грата в родном Сараево. Будучи коренным боснийцем, государственник и, как он себя продолжал называть всегда, югослав Кустурица поддержал позицию Белграда. С другой же стороны, и в Белграде он не стал до конца «своим». Нередки были конфликты. Лидеру сербских националистов Воиславу Шешелю, который позволял себе не самые красивые реплики по поводу происхождения Кустурицы, режиссёр предложил дуэль в центре Белграда на любом оружии. Шешель, ныне строящий из себя смельчака в Гааге, от дуэли отказался.
Самая знаковая лента этого периода — «Андеграунд». Жёсткий реализм в сочетании с ещё более жёсткими метафорами, идеология в сочетании с голыми историческими фактами. Героизм граничит с абсурдом — что делать, если логику теряет сама реальность. Несколько ключевых персонажей проходит через три войны — Вторую мировую, Холодную и Гражданскую. В каждом персонаже — тысячи других, таких же. Каждый из них типичен и уникален одновременно. Однако главная, кульминационная часть — разумеется, Эмир не мог сделать по-другому, ведь всё это происходило у него на глазах совсем недавно и даже ещё продолжалось. Сцены красноречивее слов. Кровоточащая земля в момент первой бомбёжки братоубийственной войны. Затем — встреча двух братьев — душевнобольного «подпольщика» и предавшего его оружейного спекулянта, закончившаяся самоубийством одного из них и предсмертной фразой «Война ещё не война, если брат на брата руку не поднял» второго. Наконец, полностью шокирующая сцена — подожжённая коляска с телами расстрелянных спекулянтов, как по заклинанию, кружится вокруг стелы, когда к ней подходит лидер отряда, отдавший приказ на расстрел. Так и не поверивший в предательство друзей, он теперь будто не видит их смерти, продолжая к ним обращаться, — он уже двадцать лет ищет своего сына, с которым они вместе выходили из подполья, «и нет его нигде». Фильм вызвал шквал критики — учитывая политичность момента. Но второе Гран-при в Каннах режиссёру принёс. По-другому не могло быть. Этот фильм и эта пальмовая ветвь гораздо важнее первой каннской победы. После «Папы в командировке» Кустурица стал одним из признанных победителей. А после «Андеграунда» — одним из символов собственных легенд фестиваля. Фактически, он оправдал негласное звание «надежды Европы». Теперь это уже был даже больше, чем классик, — номер один в своём направлении.
Следующий эпизод антивоенного кинотворчества Кустурицы — фильм «Жизнь как чудо». Здесь уже видна, скорее, попытка осмыслить случившееся в 90-е, чем просто крик о боли. Здесь гораздо больше места комедиантству. Фильм сделан настолько живо, что слёзы смеха и грусти часто сменяют друг друга. Сюжет прост — сербский железнодорожник отправляет сына в армию незадолго до начала войны. После того, как сын попадает в плен, друзья героя из ополчения предлагают ему обменять сына на пленённую боснийскую девушку. Но тут происходит непредвиденное — между пленницей и главным героем вспыхивает любовь… Кустурица — мастер сцен, в которых всё понятно без слов. Их была масса в «Андеграунде», а «Жизнь как чудо» стала в этом плане и вовсе шедевром. Потрясающий эпизод — сын главного героя приходит домой раньше отца и засыпает. Отец, застав его, не решается разбудить, а просто укрывает пледом. Вскоре он и сам засыпает, а сын, проснувшийся утром и спешащий к своему эшелону, точно так же, не решаясь тревожить уставшего отца, укрывает его с такой же заботой перед тем, как уйти. Великолепен и трагичен эпизод бегства главного героя со своей возлюбленной. Они бегут к реке, из леса их видят партизаны и по-своему восхищаются прекрасной парой, но в последний момент один из них всё же стреляет по мирным жителям и ранит девушку. Почему? Из простой, чисто националистической вредности. Примечательно, что конец фильма оказался светлым, и в то же время — без разудалых застолий с оркестром, по которым во всём мире узнают финал фильмов Кустурицы. Это — просто продолжение жизни, которая и вправду чудо.
 

Чёрный кот кинематографа

Нынешний же образ Эмира предельно жив. Он продолжает снимать, играет на бас-гитаре, помогает молодым музыкантам, его сын — тоже музыкант и, кстати, сыграл довольно интересного персонажа (старше себя) в отцовском фильме. Кроме этого, Эмир ни на секунду не забывает про свои гражданские убеждения — в числе других деятелей культуры он активно выступил против отсоединения Косово от Сербии.
Что касается основной массы его почитателей, то они, похоже, судят по нему вовсе не по «Времени цыган» или «Андеграунду», а по единственной его картине, в которой не нашлось места для тёмных тонов. По убойной музыкальной комедии «Чёрная кошка, белый кот». После этого фильма, кажется, в культурологи вполне мог бы появиться термин «кустуриевский персонаж». И им обязательно должен быть крепкий, высокий, смуглый мужчина с пышными усами, энергичными движениями и — обязательно — хитринкой во взгляде. Творчество Эмира Кустурицы — это гимн жизни, какой бы она ни была. В «Чёрной кошке…» она предстала наиболее безоблачной. Её запомнили такой — что ж, наверное, это к лучшему.