Интеграция по-румынски

«Пульс» публикует (с сокращениями) анализ развития взаимоотношений между Молдовой и Румынией, сделанный политологом Зурабом Тодуа

События декабря 1989 года в Бухаресте не только поставили точку в европейской антикоммунистической революции, но и придали ей иное измерение. Расстрел Николае Чаушеску и его жены продемонстрировал, что мирный характер перемен отнюдь не гарантирован, а заряд насилия, накопившийся в бывшем коммунистическом мире, может выплескиваться в различных формах. Через некоторое время этот феномен в полной мере проявился на Балканах, где крушение прежней системы привело к серии военных конфликтов.

Спустя 20 лет Румыния — полноправный участник евро-атлантического сообщества, член НАТО и Европейского союза. Формально транзит успешно завершен. Однако события последних лет доказывают, что потенциал конфликтов, связанных с особенностями румынской истории и политической культуры, остается весьма значительным и европейские структуры могут столкнуться с серьезными проблемами, к которым не готовы ни Брюссель, ни другие крупные столицы Европы. Тем более что пример Румынии наиболее наглядно иллюстрирует сложности, возникшие в Евросоюзе в результате его расширения и выхода на границы бывшего Советского Союза.

 

«Униря» как национальная идея
 

После того как в сентябре 2009-го Владимир Воронин — в соответствии с Конституцией Республики Молдова — сложил с себя президентские полномочия, они автоматически перешли к главе парламента Михаю Гимпу, который с 1990 года известен как сторонник объединения Молдовы с Румынией.
Приход к власти в Молдове унионистов — в значительной степени личный успех наступательной внешней политики президента Румынии. Активность Бухареста может угрожать стабильности всей Юго-Восточной Европы. Однако руководство ЕС пытается делать вид, что ничего особенного не происходит, хотя заявления и действия Траяна Бэсеску вызывают тревогу в Киеве, Будапеште, Софии и Кишинёве.
При Траяне Бэсеску Румыния вступила в Европейский союз (2007 год).
Однако кратковременный период эйфории сменился разочарованием. Из-за жестких требований Евросоюза вместо ожидаемого роста благосостояния под удар попали сельское хозяйство и туризм, важнейшие отрасли экономики. Остро стоит проблема дефицита рабочей силы: от 1,5 до 2,5 миллиона румын подались на заработки в Испанию, Италию, Португалию. Серия криминальных скандалов с румынскими гастарбайтерами подорвали авторитет Румынии и ее граждан на международной арене. Тем не менее в 2007-м Бэсеску отбил удар оппонентов, которые инициировали референдум о его отставке: большинство граждан поддержали главу государства.
Накануне президентских выборов в ноябре 2009 года ударной частью своей программы Траян Бэсеску сделал не борьбу с коррупцией, не укрепление позиций страны в ЕС и тем более не положение в экономике. 15 сентября он выступил в парламенте с речью, в которой четко обозначил приоритет: поддержка соотечественников за рубежом.

 

 

  Зураб Тодуа: «Румыны на официальном и неофициальном уровне отказываются признавать молдавскую национальную идентичность, считают молдавскую государственность недоразумением и настаивают на существовании «двух румынских государств».

Для Румынии и румын темы национальных ценностей и территориального единства играют особую роль в силу того, что образование и становление государства сопровождались огромными трудностями. С момента появления Румынии на карте мира (1859 год) границы государства были неустойчивы и подвергались неоднократным изменениям на протяжении первой половины XX века. Трансильвания, Бессарабия, Южная Добруджа — чувствительные точки в отношениях между румынами и венграми, румынами и молдаванами, румынами и украинцами, румынами и болгарами.
После распада СССР и социалистического блока территориальные разногласия с соседними государствами вновь вышли на первый план, став серьезным фактором внешней политики Румынии. Наиболее сложны отношения с Кишинёвом — ведь румыны на официальном и неофициальном уровне отказываются признавать молдавскую национальную идентичность, считают молдавскую государственность недоразумением и настаивают на существовании «двух румынских государств».
В посткоммунистических странах дискуссии о языке, государственных границах и об истории всегда носят болезненный характер. Румынский же национализм традиционно отличался особой активностью и непримиримостью. Президент Бэсеску и часть политического класса Румынии выдвинули на первый план тему «униря» (объединение), фактически превратив ее в национальную идею.
После короткого периода эйфории в начале 1990-х годов стало ясно, что на деле объединиться не так-то просто, прежде всего из-за нежелания большинства молдаван растворяться в Румынии, Бухарест изменил тактику. Румыния стала оказывать финансовую поддержку ряду молдавских общественных и общественно-политических организаций, каждый год принимала в вузы до полутора тысяч студентов, активизировала унионистскую пропаганду в СМИ.
С приходом к власти в Румынии Траяна Бэсеску, и особенно после вступления страны в Европейский союз и НАТО, начался настоящий политический и пропагандистский натиск на Кишинёв. Увеличился объем финансовой поддержки унионистским организациям. Началась массовая выдача румынских паспортов молдаванам-румынам на Украине и в Молдове, включая и Приднестровье (вопреки требованиям Евросоюза). Бэсеску выдвинул лозунг европейской интеграции Молдовы, что в его понимании по сути равнозначно ее поглощению и превращению в одну из румынских провинций. Приращение за счет Молдовы означало бы увеличение экономического и политического потенциала страны и, соответственно, возрастание ее геополитической роли в Юго-Восточной Европе. К тому же президенту лавры «объединителя земель» гарантируют почетное место в национальной истории.
Под влиянием Бэсеску и его окружения в румынском обществе оживились националистические настроения, возобновился интерес к идее «Великой Румынии», которая ранее оставалась прерогативой маргинальных политических сил.

 

Искусство румынской дипломатии
 

В марте 2007-го румынский суд частично реабилитировал маршала Иона Антонеску и его внебрачного сына профессора Георге Алексяну, который в 1941–1944 годах занимал должность губернатора т. н. «Транснистрии» с центром в Одессе. Возобновилась дискуссия необходимости «ликвидации последствий» пакта Молотова — Риббентропа. Под такой формулировкой понимается решение «проблемы утерянных Румынией в результате этого пакта территорий Бессарабии и Северной Буковины».
В средствах массовой информации и научных трудах проводится параллель между современным положением Румынии и ситуацией 1918-го, когда по окончании Первой мировой войны страна расширила свою территорию в результате краха Австро-Венгерской империи. Обсуждаются различные варианты восстановления границ 1918–1940 годов. Рассматривается даже вероятность распада Украины в результате внутренних противоречий, ее раздел между Россией и Польшей и возможность присоединения к Румынии Одесской области, Южной Бессарабии и Северной Буковины. Все эти идеи раньше являлись предметом обсуждения узкого круга исследователей и журналистов, но теперь они тем или иным образом присутствуют и в правящих кругах Румынии.
Румыния терпеливо ждет, когда «политическая конъюнктура станет благоприятной».
Румыния последовательно проводит свою линию и не теряет надежду восстановить границы 1918-го, года «великого объединения». Любопытно, что в отношении Приднестровья серьезных притязаний не высказывается.
Итак, главные цели Бухареста:
— подготовить дипломатические и политические условия и предпосылки для экспансии в отношении Молдовы и Украины;
— доказать национальную, культурную, языковую и ментальную идентичность молдаван и румын;
— подготовить общес-твенное мнение внутри Румынии и Молдовы, а также в мире к неизбежности слияния (объединения) двух государств.
События внутри Молдовы, вызванные отчасти политикой Бэсеску, в свою очередь, стимулируют соответствующие настроения в Бухаресте.
 

Триумф Румынии
 

7 апреля 2009 года три либеральные партии, проигравшие на парламентских выборах в Молдове, организовали массовые протесты, которые вылились в погромы зданий парламента и президентского аппарата. Правящая Партия коммунистов Республики Молдова (ПКРМ), получив на выборах 49% голосов избирателей, больше, чем в сумме вся либеральная оппозиция (всего 35%), не решилась подавить мятеж, рассчитывая на объективность международных арбитров.
Нет сомнения в том, что в Молдове хватает недовольных положением дел и результатами восьмилетнего правления ПКРМ. Но примечателен не сам факт протестов, а то, что митинг оппозиции, переросший в погромы, проходил под унионистскими и прорумынскими лозунгами. Иными словами, неудовлетворение результатами голосования моментально было повернуто в сторону по сути подрыва молдавской государственности. Над зданием президентского аппарата вместе с флагом ЕС развевался и государственный флаг Румынии. Над входом в президентуру унионисты закрепили большую карту Румынии, где Молдова была обозначена как одна из провинций. В течение всего дня румынские телеканалы и интернет-порталы называли происходящее не иначе как «антикоммунистической революцией», проводя прямые аналогии между «революцией» в Румынии 1989-го и этими событиями.
Уже после разгрома зданий на продолжавшемся митинге Илие Брату, унионист с 20-летним стажем, заявил: «Нам не нужен президентский дворец! Нам не нужен парламент! Все это у нас есть в Бухаресте!» Группа прорумынски настроенных писателей во главе с редактором газеты Literatura si arta Николаем Дабижей вечером 7 апреля объявила о создании Комитета национального спасения (по аналогии с румынским Фронтом национального спасения в 1989 году).
Факты доказывали причастность посольства Румынии и ряда румынских общественных и неправительственных организаций к попытке мятежа. Лидеры либеральной оппозиции неоднократно посещали Бухарест, получали рекомендации тамошних политиков и дипломатов. В Молдове их действия во многом координировались сотрудниками румынского посольства, ряду молдавских партий и организаций оказывалась материальная, организационная, идеологическая, информационная поддер-жка из Румынии. Идея «европейского выбора», популярная на постсоветском пространстве, фактически переосмыслялась в сторону не вхождения Молдовы в Европейский союз, а ее воссоединения с Румынией.
На протяжении апреля-мая Траян Бэсеску был неутомим в своих заявлениях и комментариях в отношении событий в Молдове. Верхом бестактности стал его совет Владимиру Воронину помнить о судьбе Николае Чаушеску. Казалось бы, Евросоюз и прочие европейские организации должны были бы осадить румынского президента и Румынию в целом за вмешательство в дела соседнего государства. Но верх взяла так называемая «европейская солидарность».
7 мая Европейский парламент осудил «массовую кампанию преследования, грубые нарушения прав человека и другие незаконные действия, предпринятые правительством Молдовы после парламентских выборов 5 апреля». Европарламент фактически отверг все меры, принятые Кишинёвом, назвав «неприемлемым представление всех протестов в качестве преступных актов в рамках предполагаемого «антигосударственного заговора». Протесты, по мнению европарламентариев, «были обусловлены, в частности, сомнениями в корректности выборов, недоверием к публичным учреждениям и неудовлетворенностью социальной и экономической ситуацией в Республике Молдова…».
Гневных филиппик удостоились исключительно власти. Только одно предложение весьма обтекаемо касалось собственно драматических событий 7 апреля, («осуждая акты насилия и вандализма…»). Иными словами, Европарламент решительно вступился за Румынию, фактически поощряя экспансионистские планы Траяна Бэсеску и приняв сторону унионистских партий.
Поддержка европейских структур подстегнула руководство Румынии к дальнейшим действиям. 3 июня румынская газета Ziua, близкая к правящим кругам, призвала отказаться от «ложной застенчивости и нерешительности» по поводу объединения с Молдовой и констатировала: «Униря Бессарабии с Румынией неизбежна». Далее в статье перечислены возможные дивиденды Бухаресту, включая «новые программы и деньги на развитие от ЕС».
Сторонники объединения и в Румынии, и в Молдове закрывают глаза на то, что к нему готова лишь малая часть жителей Республики Молдова. Вместе с тем было бы ошибкой считать, что унионистская политика Румынии была напрасной. В молдавское общество вброшено несколько идей, которые его разъедают. Так, поставлено под сомнение существование молдавского языка и молдавской нации. Вступление в Евросоюз изображается панацеей от всех бед. СНГ и Россия, напротив, представляются как нечто, тянущее Молдову назад.
Метания Молдовы между ЕС и СНГ, проблемы национальной идентичности (подогреваемые Бухарестом), преобладание в правящей коалиции АЕИ унионистов ведут к кризису молдавской государственности. И все же объединение с Румынией не примет значительная, если не большая часть молдаван, не говоря уже о русских, украинцах, гагаузах, болгарах и представителях других национальностей. Если события будут развиваться в этом направлении, неизбежен новый раскол страны — теперь уже на правом берегу.
Политика Бэсеску ставит под сомнение стабильность европейского Юго-Востока. В отличие от ЕС, который предлагает эволюционное движение к постепенному стиранию границ, президент Румынии навязывает революционный путь, чреватый межнациональными столкновениями, конфликтами и войнами. В Молдове унионисты фактически подталкивают страну к обострению обстановки. Возрастает напряжение в отношениях Румынии с Венгрией и Украиной. Потенциальной зоной конфликта остается территория Южной Добруджи.

 

Мина под Евросоюз
 

Если посмотреть на развитие событий в более широком европейском контексте, то политика Бухареста представляет собой концентрированное и доведенное до крайности выражение тенденций, которые присутствуют в ряде стран, вступивших в Европейский союз в 2000-х годах. На протяжении 1990-х и первой половины 2000-х главной задачей стран Центральной и Восточной Европы, на решение которой были направлены все ресурсы и усилия, являлась интеграция в евро-атлантические институты. Теперь цель достигнута, и образовался концептуальный вакуум, который заполняется постановкой новых задач.
Весь посткоммунистический мир вне зависимости от геополитической ориентации и социально-экономической модели конкретных стран объединяет обостренное внимание к историческим вопросам и стремление использовать историю для решения текущих политических проблем и формирования национальной идентичности.
Этот подход в корне противоречит базовым принципам европейской интеграции, которая стала возможной благодаря тому, что после Второй мировой войны страны Западной Европы вынесли выяснение исторических отношений за скобки политического развития во имя достижения совместного прогресса. Однако многие государства Центральной и Восточной Европы, выполнив формальные критерии членства в ЕС (хотя в случае с Румынией соответствие критериям носит явно условный характер), находятся на совершенно ином уровне политического развития.
Считалось, что вступление в евро-атлантические институты станет якорем, который не позволит новым странам-членам дрейфовать в направлении национализма и реваншизма. В определенном смысле это так и есть, необходимость хотя бы внешне соответствовать европейским стандартам удерживает от крайностей. Но отсутствие внятной реакции Брюсселя на то, что в Западной Европе считают «издержками» процесса политического взросления, поощряет крайне деструктивные тенденции. Европейский союз явно недооценивает масштаб проблем, с которыми он может столкнуться в результате реализации политики Траяна Бэсеску и его единомышленников. Особую роль играет глубоко укорененное в европейском сознании недоверие ко всему, что связано с Россией, результатом чего является необходимость «по умолчанию» поддерживать силы, позиционирующие себя как антироссийские.
Дискуссия о Второй мировой войне, резко активизировавшаяся в Европе после расширения ЕС и НАТО, также создает предпосылки для опасного развития событий. Идея примирения и покаяния, свойственная политической культуре современной Европы, на посткоммунистических просторах претерпевает метаморфозу. Моральная оценка трагических событий прошлого легко приобретает налет реваншизма и сведения исторических счетов. А отрицание правомочности решений, принятых в предшествующие эпохи, приводит к размыванию основ европейской стабильности.
Это легко проследить на примере дискуссии о пакте Молотова — Риббентропа. Если в случае Польши речь в основном идет об использовании этой темы для повышения статуса в Европе, то румынский лидер уже готов делать практические выводы относительно государственности не только своей, но и соседней страны.
Едва ли подобное развитие событий имели в виду те, кто радовался крушению коммунизма 20 лет назад.