В ожидании чуда

Политолог Андрей Сафонов скептически оценивает перспективы АЕИ на приднестровском направлении

Обострение национального вопроса и усиление унионистких тенденций в правобережной Молдове — это тревожный сигнал для приднестровского общества, особенно той её части, которая всегда склонялась к компромиссу с Кишинёвом. Такой точки зрения придерживается политический аналитик Андрей Сафонов. «Пульс» публикует основные тезисы из выступления эксперта на круглом столе, организованного в Кишинёве российским фондом «Признание». 

По мнению Андрея Сафонова, было бы ошибочно рассматривать Приднестровье как однородный регион. Сам политолог склонен его разделять как минимум на 3 зоны. Во-первых, есть в значительной степени украиноязычный север. В особенности это касается сельской местности (Каменского и Рыбницкого районов — прим. ред.). Во-вторых, есть центр, где всегда была сильна тяга к урегулированию. Это сёла Дубоссарского, Григориопольского и Слободзейского районов. В-третьих, есть русскоязычные городские центры — Бендеры, Тирасполь, Рыбница.
Но население этих 3 городов по-разному видит перспективы урегулирования, отмечает Сафонов. Бендеры в силу своей географической уязвимости в случае военного конфликта более склонны к компромиссу, тогда как наполненный военными пенсионерами Тирасполь всегда занимал более жёсткую позицию на уровне обычных людей. Менталитет бендерчан отличается от менталитета тираспольчан.
Промышленная Рыбница — это тоже отдель-ный фактор. Её жители всегда были настроены прагматично и требовали, в первую очередь, достойного уровня жизни. «Вспомните, к примеру, войну 1992 года. Когда в Бендерах и под Дубоссарами гремели сражения, между Резиной и Рыбницей была тишь да гладь. На Молдавский металлургический завод не упала ни одна бомба: деньги хотят зарабатывать все, это понятно», — вспоминает Андрей Сафонов.

 

По мнению экспертов, Приднестровье — достаточно неоднородный регион, внутри которого нет единого мнения, как должен быть урегулирован конфликт с Кишиневом.

Как отмечает аналитик, приднестровские власти прекрасно осознают внутренние противоречия левобережного общества и пытаются его «сцементировать» идеей некой приднестровской идентичности как политической нации. Основной упор делается на поколение 90-х, которые уже не помнят, что такое единая советская Молдавия.

 

В поисках внутреннего единства
 

Играя на внутренних противоречиях приднестровского общества, Кишинёв мог бы хотя бы заручиться поддержкой значительной части населения Левобережья, склонной к объединению страны. Но проблема в том, что правобережное общество ещё более расколото, чем левобережное. «Перспективы урегулирования конфликта во многом зависят от исхода идейного противостояния между унионистами и сторонниками сохранения молдавской государственности», — подчеркивает эксперт.
По мнению Сафонова, у Кишинёва есть всего 3 модели выстраивания взаимоотношений с Тирасполем. Согласно первой, обе стороны конфликта должны найти какой-то компромиссный вариант, который бы был закреплён в договорных отношениях (автономия, федерализация или ассоциация — это уже детали).
Вторая модель предполагает снятие приднестровского вопроса с повестки дня молдавских властей на среднесрочную перспективу и паузу в переговорном процессе на неопределённое время. Иными словами, решение конфликта откладывается «до лучших времен», которые не известно когда наступят. Не секрет, что за такую идею ратуют молдавские правые, по мнению которых от Левобережья стоит на время отказаться ради ускоренной европейской и североатлантической интеграции. И, наконец, третья модель — это продолжение вялотекущего диалога без обязательств.
«Какие сложатся отношения между Кишинёвом и Тирасполем, зависит от идейной компоненты. От того, чем окончится идеологическая борьба [на правом берегу]», — считает аналитик.
 

История, которая разъединяет
 

В своём выступлении Андрей Сафонов адресовал и скрытый упрек предыдущим молдавским властям, которые, по его мнению, допустили стратегическую ошибку, когда не решились на жёсткие меры по защите молдавской идентичности: «Проблема языка и графики — это проблема носителей этого языка. Здесь уже русскому или болгарину труднее высказывать своё мнение, нежели человеку, который находится в мучительном поиске своей идентичности. Но история — это уже касается всех [граждан Молдовы]. В конце концов, мы все платим налоги этому государству».
По мнению Сафонова, в таких случаях власть имеет право принимать жёсткие решения: «Я вспоминаю такой случай, когда работал в приднестровском ведомстве образования в начале 90-х. В Молдове начали преподавать историю румын по учебнику 1943 года. Тогда-то и было принято решение запретить преподавание истории румын в приднестровских школах».
 

Шаг назад
 

Ещё один фактор, который Андрей Сафонов не рекомендует сбрасывать со счетов, — это политическое и информационное присутствие в Молдове третьих стран: «И Россия, и Румыния, и ЕС будут подбрасывать деньги по медийной и политической линии. Это нормальное состязание за геополитическое пространство на юго-западе бывшего СССР. Так было, и так будет». Но в ближайшие несколько лет переговорный процесс между Кишинёвом и Тирасполем неизбежно будет упираться в языковой и национальный вопрос.
«Пока это [приход в Кишинёве к власти правых] привело к тому, что отношения между двумя берегами отброшены назад. И той идеологической основы, на базе которой обе стороны смогли бы выработать общие положения, я не наблюдаю. Может быть, в ближайшее время произойдёт чудо. Но пока чудеса не случались», — такой вывод делает приднестровский аналитик Андрей Сафонов.