Халиф Кишинёва

«Хорошему примару не дают хорошенько взять в долг»

Все мы так долго хотели жить в европейской столице, что в какой-то момент перестали понимать, где заканчиваются мечты и начинается реальность. Где-то в этом тумане ходит со всеми нами и примар Дорин Киртоакэ, всю деятельную и либеральную натуру которого лучше всего олицетворяет его личный официальный сайт, где три слова о будущих достижениях иллюстрируют картинкой раза в четыре больше, чем весь объём текста. Получается, что картинка для привлечения внимания важнее, чем сам текст.

Попытки политизировать примарский пост предпринимались давно, и преуспел в этом не только наш сегодняшний градоначальник, но и его  предшественники, но именно Дорину Киртоакэ принадлежит известная постановка вопроса: «Или я, или коммунизм!» И третьего тут не дано, хотя и первые две опции выглядят тоже весьма сомнительно. Политические очки за счёт политической игры в ущерб хозяйственной составляющей — это тоже не новый результат в общемировой практике, в конце концов, отказывался от своей зарплаты мэр Нью-Йорка Блумберг, хотя вряд ли этот жест решил хоть одну проблему «столицы мира».
Эпатажные жесты и бравирование личной скромностью — это всё есть у Киртоакэ, но это не то, что от него нужно. То, что делает примар сегодня, — это, скорее, депутатская избирательная кампания, длящаяся уже пятый год. Да, как начал её Киртоакэ в 2007 году, так и ведёт, видимо, лелея надежду, что однажды будет избавлен от политической необходимости управлять городом и перейдёт на работу, где с центральной трибуны можно говорить всё.
 

Пять лет длится предвыборная кампания Дорина-депутата в должности примара и, кажется, будет идти ещё столько же.

Молдавская столица повидала всякие стили управления, но ни разу во главу угла в Кишинёве не ставились откровенно политические вопросы. Ровность дорог и работа очистных систем вряд ли зависят от камня советской оккупации и маршей депортированных, хоть и некий подобный опыт есть в Прибалтике. Но если там на берегах Балтийского моря под марши легионеров умело выбивали деньги, но под молдавские реалии у единственного ценителя местного действа — Румынии — денег просто нет. И именно поэтому педалировать тему «румынизма» как всеочищающего и всепрощающего шага к светлому будущему можно всегда, а кое-кто считает, что и должно. На том берегу, за Прутом нет ответной адекватной реакции на происходящее в Кишиневе. Там есть лишь желание, чтобы Бессарабию поднесли, что, в общем-то, и пытается сделать примар и его либеральная команда во главе с неутомимым дядей Михаем Гимпу. Но вот подвести под проблему унионизма и некое материальное содержание получается совсем уж плохо. И не в последнюю очередь именно потому, что в самой Румынии всё очень и очень грустно в плане экономики и будет так ещё не один год, пока её саму силами европейской солидарности не вытащат на уровень чуть выше, чем пропасть.
Политический контекст примарства известен. Немного пугает уверенность Киртоакэ, что жить можно только в долг, постоянно снижая социальные расходы: но политический контекст этого незамысловатого экономического хода прост: мы должны жить в долг, потому что так живут в Румынии и на Западе вообще. Отбрасывая сразу же глупости про обобщённый Запад, где и лозунг-то («Единство в разнообразии») не соответствует примарским убеждениям, можно сказать, что в Румынии в области урбанизма и градоначалия уж искать совсем нечего. Сегодня для Румынии норма — коммуны-банкроты и поддержка со стороны правительства лишь особо крупных городов, причём крупность имеет свойство определяться политически, а не экономически. Конечно, можно ориентироваться на Бухарест, но это не тот масштаб. Можно ориентироваться на Жуку или Брад, где в первом случае закрывается производство фирмы Nokia, и что будет далее с населённым пунктом — большой вопрос, а во втором примар вообще объявил голодовку, потому что город, набравший взаймы больше, чем смог отдать, отключён за долги от тепла. И таких городов в Румынии немало.
То, что насаждают сегодня в Кишиневе, — это, скорее, что-то такое османско-греческое. Какой-то полный Восток. Система, когда нет денег, но есть блеск, когда много чинопочитания, но мало действий, когда немерено громких заявлений и деклараций, но очень мало желания делать первый шаг, когда всегда есть виновные, но градоначальник ни за что не отвечает. Столичный «Дорин-паша» всё ещё сохраняет имидж кристального и неподкупного мэра, вокруг которого собрались плохие бояре. Но это и есть самая плохая и самая главная отрицательная черта нынешнего руководителя: не отвечая своим постом и головой за своих подчинённых, очень сложно построить вокруг себя понятную и прозрачную систему контроля за их действиями. Громкие (хотя для очистки совести скажем, что таких пока что не было, кроме разве что главного архитектора Мадыркэ, который поплатился вообще непонятно за что) отставки после громких ошибок — припарки мёртвому, а не эффективный менеджмент. Когда султан разгневанным янычарам отдаёт визиря — это не решение проблемы. Надо было следить за теми, у кого в руках ятаган, а не искать виновного в их проблемах. Сегодня ятаган даётся избирателю раз в четыре года.
Мы видели политическую сторону молдавского примара, которая оказалась эффективной: на своем горбу при поддержке дяди он протащил в парламент целую партию, хоть затем и изменил принципам, пойдя на сотрудничество с бывшими коммунистами и прочими. Мы видели, что примар умеет выделять ошибки оппонентов (хотя до сих пор непонятно, что бы изменилось, если бы в муниципальном совете остался тот же несчастный Анатолий Тофан, и как, собственно, соревнование политической идеологии с Игорем Додоном могло хоть как-то объяснить отсутствие европейских дорог в городе). Мы поняли, что примар ничего не знает (хотя должен и обязан) и никогда не идёт против закона просто потому, что его об этом не спрашивают и делают беззаконие сами.
Но мы так и не увидели примара-хозяйственника. Пять лет длится предвыборная кампания Дорина-депутата в должности примара и, кажется, будет идти ещё столько же.
И вот опять мы лицезреем целую эпатажную пьесу о том, как хорошему примару не дают хорошенько взять в долг. Хотя единственный, кто не дает взять в долг, — это сам примар, не желающий мириться с коммунистическим большинством в совете и необходимостью отвечать не раз в полгода в рамках выездного шоу к прессе, а регулярно и за каждый шаг, что так несвойственно тому развращающему стилю, принятому на Востоке, где наличие блеска подразумевает по умолчанию эффективность менеджмента.