Андрей Нидялков 19.12.2008

Дьяков опять спрятался за чужой спиной

Теперь роль Иона Стурзы исполняет Валерий Булгарь

Сегодня ситуация повторяется. Вновь, если верить социологическим опросам, Дьяков является носителем антирейтинга. Избиратели опять не поняли его шараханий — от полюбовного сотрудничества с ПКРМ до глухой оппозиции правящей партии. Традиционный электорат Демпартии — люди, по взглядам умеренные, — не поняли слияния ДПМ с проунионистской Социал-либеральной партией Олега Серебряна. Что придумал Дьяков на этот раз? 

осетило дежавю. Как будто на дворе не канун 2009-го, а самое начало 2001 года. Тогда Демократическая партия во главе с Думитру Дьяковым тоже готовилась к парламентским выборам. До этого Думитру Дьяков в течение трёх лет занимал пост спикера парламента. В результате персональный рейтинг лидера ДПМ находился в глубоком минусе: ему лично не доверяло значительно больше людей, чем доверяло. Перспективы партии на выборах были крайне туманны. Плачевное положение ДПМ усугублялось ещё и тем, что, переименовавшись из «Движения за демократическую и процветающую Молдову» в Демократическую партию, они не произвели смену символа. В итоге новое название ДПМ не подкреплялось новой символикой. А старый символ — ласточка, пикирующая на гнездо, — прочно ассоциировался с именем тогдашнего президента Петра Лучинского. Именно у него дьяковское движение переняло эмблему, чтобы повысить свои шансы на парламентских выборах 1998 года.

Думитру Дьякова вновь удалось уговорить отойти на второй план, спрятаться за спину менее скомпрометированной фигуры. В качестве такой широкоплечей фигуры на этот раз был выбран Валерий Булгарь. Именно его Дьяков объявил в качестве будущего премьер-министра от ДПМ.

После этого произошло многое. В частности, Дьяков и его политическая организация успели превратиться из горячих сторонников Лучинского в злейших его врагов. Однако, узнаваемый символ — ласточка — так и остался на их партийных знамёнах. Вряд ли это добавляло популярности свежеиспеченной ДПМ: к тому моменту и сам Лучинский растерял всю свою былую популярность. Любая его затея, вроде печально знаменитого референдума о расширении президентских полномочий, воспринималась и политическим классом, и населением в качестве очередных проявлений пресловутого «шмекеризма» Петра Лучинского.
Однако главной проблемой ДПМ был сам Дьяков. Как бы ни не любил народ Лучинского, к Дьякову он относился ещё хуже, поскольку воспринимал его как человека, предавшего собственного «политического отца». Дьяков ассоциировался и с ненавистным Альянсом за демократию и реформы, правоцентристской коалицией, в которую движение Дьякова вступило — в этом у людей не было никаких сомнений — исключительно для того, чтобы сам Дьяков мог усесться в спикерское кресло. Но и в этом кресле лидер ДПМ не продемонстрировал сколько-нибудь выдающихся качеств и запомнился лишь в качестве интригана, заигрывающего то с левыми, то с правыми ради сохранения поста. Сказать, что Дьяков в начале 2001 года был непопулярен, — значит, не сказать ничего.
И тогда предвыборный штаб ДПМ с подачи нанятых московских консультантов предпринял хитроумную уловку: избирательный список партии на досрочных выборах 2001 года возглавил не сам Думитру Дьяков, а тогдашний премьер Ион Стурза. Говорят, что эту рокировку сам Дьяков воспринял очень болезненно. Но ему пришлось смириться: консультан-там удалось убедить лидера ДПМ в том, что лишь это дает хоть какой-то шанс на прохождение партии в парламент. У Стурзы по сравнению с Дьяковым было одно неоспоримое преимущество: он был просто нелюбим, в то время как Дьяков — ненавидим.
Впрочем, на Стурзе как на руководителе самого беспомощного «алгоритмического» правительства гирей висела вина за дефолт 1998 года, но считалось, что она равномерно распределяется между всеми партиями, сформировавшими коалиционный кабинет.
В ходе предвыборной кампании между двумя лидерами — Дьяковым и Стурзой — не прекращались трения. На встречах с избирателями одному приходилось отвечать за грехи другого. Старожилы молдавской политики вспоминают, что наиболее распространенным вопросом на этих собраниях был: «Почему вы не прогоните Дьякова?» либо «Почему вы не прогоните Стурзу?» — в зависимости от того, с кем именно была встреча. То есть Стурзу спрашивали, что потерял в избирательном списке «Ласточки» Дьяков и, наоборот, Дьякова — о нежелательном присутствии в списке Стурзы. Это подогревало лидерские амбиции обоих, но сводило шансы самой партии к нулю.
Нулём дело и закончилось. Уловка с заменой первого номера в избирательном списке не удалась. ДПМ не прошла в парламент, а народ, слегка перефразировав известную пословицу, заговорил о том, что на любого хитрого Дьякова всегда найдется избиратель с бюллетенем.
Сегодня ситуация повторяется. Вновь, если верить социологическим опросам, Дьяков является носителем антирейтинга. Избиратели вновь не поняли его шараханий — от полюбовного сотрудничества с ПКРМ до глухой оппозиции правящей партии. Традиционный электорат Демпартии — люди, по взглядам умеренные, — не поняли слияния ДПМ с проунионистской Социал-либеральной партией Олега Серебряна. Не дремлют и коллеги по оппозиции. Так, Серафим Урекян на любом своём публичном выступлении клеймит Дьякова как предателя, а покинувший ДП Владимир Филат то и дело обвиняет своего бывшего партийного лидера в беспринципности. И это абсолютно совпадает с тем, что люди и так знают о Дьякове. Лидер Демократической партии снова тянет её на дно.
В этих условиях, очевидно, Думитру Дьякова вновь удалось уговорить отойти на второй план, спрятаться за спину менее скомпрометированной фигуры. В качестве такой широкоплечей фигуры на этот раз был выбран Валерий Булгарь. Именно его Дьяков объявил в качестве будущего премьер-министра от ДПМ.
Нельзя исключить, что именно он возглавит избирательный список партии, спрятав Дьякова от нелюбящих его избирателей.
Зачем Валерий Булгарь согласился на столь незавидную роль, безусловно, его персональное дело. Но по поводу того, что эта операция прикрытия будет иметь успех, существуют весьма серьёзные сомнения. Во-первых, Дьяков, уже в силу собственного болезненного самолюбия, не отдаст бразды правления Булгарю даже на короткий период предвыборной кампании. Во-вторых, явление Булгаря, как и возникновение во главе списка Стурзы в 2001 году, произошло слишком поздно. И вряд ли Валерий Булгарь успеет стать новым лицом ДПМ, партия продолжит ассоциироваться именно с Дьяковым.
И вот тогда может произойти то, что произошло в 2001 году. Полнейшее дежавю. Что не уничтожит Дьякова, который и в своём внепарламентском статусе попытается найти подходы к власти, но по-ставит в дурацкое положение Валерия Булгаря.

 

Комментировать

Оцените материал: