Антифашист в ленте

8 лет назад ушёл из жизни Стэнли Крамер

Судьба Стэнли Крамера — судьба антифашиста вдвойне. Против главного, по его (и, полагаю, не только) мнению, зла он начал бороться ещё в период Второй мировой. Как мог — своими тогда ещё короткометражными лентами. В послевоенное же время ему предстояло побеждать зло другой пробы — мракобесие маккартизма уже в родной для него Америке.

Крамеру, как правило, приписывают начало режиссёрской работы с самых юных лет. Но это не совсем так — снять первые короткометражки ему удаётся лишь в почти тридцатилетнем возрасте. Да и то, не будь на тот момент войны, может, студии и не заинтересовались бы «агитками» режиссёра. Это был его первый собственный шаг в киноиндустрию. До него пришлось очень и очень долго работать на вторых ролях, пробивая себе дорогу к солнцу. Несмотря на то, что его мать являлась сотрудницей одной из ведущих студий, молодой Стэнли проработал подсобником почти что десятилетие. Так что правы те, кто считает, что его карьера в кино началась рано. Но это, как видите, была не режиссёрская и даже не продюсерская карьера.

Запасной режиссёр

По окончании войны Крамер какое-то время ничего не снимает — ему приходится пройти адаптационный период, перейти от агитационного кино к более глубокому. Но за это время он нарабатывает связи, знакомится со многими значимыми режиссёрами. Спустя четыре года по окончании войны Крамер дебютирует как продюсер. Фильм «Чемпион» с уже тогда звездой Кирком Дугласом (старшим, разумеется) оказывается успешным, и в ближайшие пять лет Крамер продюсирует восемь кинолент. В каждой из них он принимает участие не просто как технический руководитель, но фактически как второй режиссёр. Своему новому другу Фреду Циннеману он подсказывает пригласить на главную роль в фильме «Мужчины» блистательного театрала, но не игравшего до этого ни разу в кино Марлона Брандо. Затем в «Ровно в полдень» всё того же Циннемана переносит знакомые ему мотивы долга и отсутствия поддержки из современности на стандартный с первого взгляда вестерн, что и делает фильм хитом. По фильму Эдварда Дмитрика «Восстание Кейна» уже можно разглядеть, что продюсер вряд ли останется равнодушным к остродраматическим сюжетам в будущем. Кроме того, история офицера, скрывавшего собственный комплекс неполноценности под методами железной дисциплины, весьма картинен и вызывает определённые параллели как с недавней историей Европы, так и с тогдашней политической жизнью США.

 

   Критически относившийся ко всему своему творчеству Крамер только одним своим фильмом был доволен по-настоящему — «Нюрнбергским процессом».

Но главная продюсерская работа Крамера — это, конечно, «Дикарь». Удивительно, как выросший в «Адской кухне» Нью-Йорка, не знавший толком молодости Стэнли Крамер стал соучастником первой по-настоящему значимой ленты о молодёжи и для молодёжи, первой из серии лент, предваривших молодёжную революцию и эпоху рок-н-ролла. Открытый Крамером для кино Марлон Брандо великолепен в роли лидера группы байкеров, полюбившего, но не сумевшего из-за гнева обывателей выстроить личную жизнь человека. Образ «дикаря», восстающего против всех устоев, становится каноническим, и вскоре эстафета будет продолжена другими легендарными фильмами: «Бунтарь без причины», «Беспечный ездок», «Забриски-пойнт», «Полёт над гнездом кукушки»… Но эти фильмы будут созданы уже не Крамером.

Три истины

Продюсировавший великолепные ленты Крамер не мог по-настоящему дебютировать как режиссёр до 1955 года — целых 10 послевоенных лет. Его антифашизм, сделавший ему имя во время войны, теперь стал поводом для репрессий. Полный ход в США набирает кампания сенатора Маккарти — из общественной жизни выдавливаются журналисты, музыканты, кинематографисты — все, кто хоть как-то мог быть заподозрен в сочувствии к марксизму. Фильмы броде «Бунтаря» или «Восстания Кейна» и роль Крамера-идеолога в их создании говорили сами за себя. Пламенный антифашист и враг мракобесия Стэнли Крамер отстоял своё право на мнение, но снять первый собственный фильм ему удалось лишь после того, как произошло падение «американского Берии».
После дебютной полнометражной ленты «Не как чужой» Крамер берёт двухлетний перерыв, но зато после него за три года снимает три фильма, вошедших в историю. В них он показал, наконец, свои взгляды со всех сторон. Свобода, антирасизм, антимилитаризм — три воплощения этих истин появляются на экране. Воплощение свободы — романтический фильм «Гордость и страсть». Исторический сюжет из жизни испанских партизан времён наполеоновских войн. Борьба за независимость органично сочетается с задорной любовной историей. Объединить социальную и политическую часть картины с игривой пикантностью помогло приглашение на главную роль легендарного джазового вокалиста Фрэнка Синатры.
Следующий фильм, «Не склонившие головы», уже гораздо более остр и современен. По его сюжету, из тюрьмы сбегают двое заключённых, белый расист и темнокожий. Они искренне ненавидят друг друга, но вынуждены действовать вместе, будучи скованы одной цепью. Жёсткая полемика приводит к неожиданным результатам — после того как беглецам всё-таки удаётся разделиться, оказывается, что их уже связывает нечто большее, чем металлическая цепь — цепи дружбы. Заканчивается всё плохо. Бывший расист спешит предупредить темнокожего друга об опасности и получает пулю в спину — от ребёнка, воспитанного теми же взглядами, что и он сам. Затем, спасаясь от погони, раненый не успевает запрыгнуть в вагон поезда, но его товарищ по несчастью не выпускает его руки, пока сам не вываливается на дорогу, и оба снова попадают в руки «правосудия».
Наконец, фильм «На последнем берегу» — первая из многих экранизация романа писателя-фантаста Невила Шюта. Гротескная история экипажа подводной лодки, который видит, что всё северное полушарие Земли уничтожено ядерным взрывом и радиацией. У них остаётся лишь пара дней на жизнь в Австралии, куда трагедия ещё не дошла. Каждый оканчивает отведённое время по-своему, а командир подлодки даже успевает в последний раз полюбить. Помимо стилевого эксперимента (антимилитарные фантастические ленты были тогда в новинку), Крамер снова великолепно угадал с актёром. Специализировавшийся на ролях «хороших парней» в вестернах Грегори Пек справился с глубокой ролью в фантастической саге на «отлично».

Пик и метания

В 1961 году Стэнли Крамер создаёт свой главный фильм — «Нюрнбергский процесс». Сегодня, полвека спустя, мы можем подумать, что это, очевидно, было историческое полотно, заказанное каким-нибудь госдепартаментом, которое и поручили Крамеру за его уважаемое имя режиссёра, продюсера и, конечно, борца с фашизмом. Но было всё по-другому. Это был проект самого Крамера и, возможно, самый рискованный его проект. Вместо монументального полотна с осуждением высших иерархов нацизма, которое, по логике, должно соответствовать такому претенциозному названию, Крамер показывает один из небольших, скажем так, постнюрнбергских процессов 1948 года. Под судом — несколько малозначащих юристов, состоящих на службе у рейха. Главный герой, их защитник, выдерживает противостояние с главным судьёй и, с другой стороны, с самим собой. Долг адвоката приходит в конфликт с осознанием того, что он защищает пособников фашизма. В конце концов ненависть к фашизму берёт верх над профессиональными качествами, чему способствует и неожиданная и искренняя отповедь одного из подсудимых.
«Нюрнбергский процесс» был опасен для своего создателя — хоть времена Маккарти и прошли, отростки его политики в США укрепились повсюду. А Крамер в «Процессе» попытался сделать невероятное — анализировать предпосылки появления нацизма в Европе на психологическом уровне. К счастью, обошлось без преследований. Более того, критики приняли фильм на ура, он был номинирован на 11 премий «Оскар», получив две из них. Сам режиссёр «Оскара» так и не получил — ни за этот фильм, ни за другие, хоть работавшие с ним люди, от главных актёров до костюмеров, получали их регулярно.
Критически относившийся ко всему своему творчеству Крамер только одним своим фильмом был доволен по-настоящему — «Нюрнбергским процессом». Несмотря даже на то, что фильм едва окупился в прокате. Дальнейшие его картины были уже не так драматичны. Нашлось место и для фантасмагории, перешедшей в притчу, — «Корабль дураков», и для боевика в истории осуждённого вьетнамского ветерана — «Принцип домино», и даже для откровенной дурашливости в комедии «Этот безумный, безумный, безумный мир». Они приносили режиссёру коммерческий успех, но уже не развивали его творчества, как ранние фильмы, которые он создавал с непрекращающимся ощущением борьбы. Крамер боролся, пока видел смысл в борьбе, и завершил борьбу своим личным Нюрнбергом. После этого он уже лишь грустно и временами саркастично смеялся над окружающим миром, который не в силах был изменить до конца.