Финальные титры

Валерий Ведрашко. Не всё, что хотелось сказать

По-прежнему не уверен в том, что заслуживаю права писать что-либо о Валерии Ведрашко. Как и в том, стоит ли вообще переносить на публику свои личные переживания по поводу смерти этого замечательного человека. Могу точно сказать одно: ничего из того, что я делал, мы делали на телеканале NIT, не было бы возможно без самоотверженного соучастия, хлопот и товарищеских наставлений нашего художественного руководителя.

Валерий Иванович Ведрашко родился 25 января 1951 года. Детство провёл, как он сам любил говорить, в тогда ещё интернациональных и дружелюбных Ниспоренах. Причём появлением первого кинопроектора местная магала была обязана именно Валерию Ведрашко и его брату, с которым будущий режиссёр на летних каникулах сколачивал ящики. И состояние, достаточное для приобретения проектора, сразу ставшего по тогдашним правилам соседства достоянием всех окружающих. Вероятно, желание узнать изнутри процесс, итог которого собирал на вечерние сеансы, интриговал, будоражил ниспоренскую детвору, и, несомненно, творческие задатки и амбиции направили Ведрашко в Московский государственный университет. Там, по воспоминаниям соучеников, он стал одним из инициаторов студенческого квартирного театра. Учился легко и блестяще. Мог без особого труда обосноваться в союзном центре теле- и киноиндустрии. Или, во всяком случае, с внушительным послужным списком сделанных работ вернуться через несколько лет. Но 23 года Валерий Ведрашко в свойственной ему отчаянной манере, преданный делу, друзьям, коллегам, отработал на студии «Телефилм-Кишинэу». 50 документальных фильмов — о людях и родине, лирических и пафосных, трогательных и философских, бравурных и тематически обязательных, о Марии Чеботарь, Игоре Виеру, Григорие Виеру, Эмиле Букове, о колхозных тружениках и молдавском селе. Разных, с точки зрения художественной ценности. И, безусловно, качественно не досягаемых для абсолютного большинства того, что за последние 20 лет в муках рожала молдавская кинодокументалистика.

 

Затем случился общий для всех перелом — привычный мир вещей, в котором, кроме гэбэшных надзирателей, заменённых впоследствии другими, была любимая работа, независимая от произношения и географического происхождения дружба, безграничная родина, в конце концов, в которой остались светлая юность и грандиозные творческие планы. Кто-то, включая недавних партийных функционеров, не изменяя повадкам, оказался на гребне, кто-то остался без работы, многие уехали. Ведрашко не уехал и продолжал работать.
В начале 90-х он стал инициатором и основателем телекомпании «Мир» в Кишиневе. В 97-м его пригласили участвовать в создании первой в стране независимой телевизионной компании. NIT. И с того времени, вне зависимости от политических колебаний, смен руководства, ротаций, кадровых потерь и приобретений, он оставался самым важным человеком, влиявшим на всё: на качество съёмок, освещения, монтажа, декораций. Идейным вдохновителем многих проектов. Сложно выделить какую-то одну программу, успех каждой был связан с его работой. Но, например, одна из его воплощенных идей — телемарафон «Во имя маленьких сердец», когда в прямом эфире на сердце ребенка проводилась операция и собирались средства на помощь таким же детям.
Наверное, так вкратце могла бы выглядеть биография Валерия Ивановича Ведрашко. В энциклопедии кино она ещё короче: «Валерий Ведрашко — советский кинорежиссёр». Уверен, десятки людей могут добавить к ней что-то своё. Что могу от себя добавить я?
Кажется, ну понятно — либо ничего, либо хорошо. В моём случае это не так, никакого лукавства. А только стеснение от неизбежного пафоса, который Ведрашко по поводу себя терпеть не мог. Будь он автором идеи, редактором монтажа, идеологом оформления любой программы — он всякий раз вычёркивал себя из финальных титров. Скромный, интеллигентный. Думаю, большинству гостей и участников программ не всегда было понятно, что извиняющийся, врывающийся в студию усатый дядька, поправляющий галстук, просящий что-то пересказать, — это художественный руководитель канала. Зато в режиссёрской аппаратной его шумное присутствие иной раз казалось уж чересчур навязчивым. Теперь, знаю точно, этого шума и творческого, телевизионного нерва там будет не хватать.
У каждого из тех, кто его знал, своя история отношений с Ведрашко. У меня всё очень просто. В моей жизни он, без преувеличений, значительный человек. За два с половиной года работы вместе, независимо от моего условного начальства над ним, Валерий Ведрашко был для меня учителем, соратником, товарищем, примером абсолютно порядочного, внимательного, искреннего, деликатного, неравнодушного человека. Он очень за всё переживал, события в стране, вокруг компании и в ней — пропускал отчаянно через себя или вмиг вспыхивал от удачной творческой идеи, воплощением которой сразу занимал себя и всех вокруг, быстро организуя работу, всегда всё быстро, в адреналиновой суете, всегда в движении. Узнаваемая издалека стремительная походка сгорбленной фигуры в кепке, жестикуляция, улыбка, шутки, «да ну, оставьте на фиг» (обязательно ко всем на вы) или «всё хакей» (высшая похвала), или «будем посмотреть» (и, конечно, посмотрит и сделает так, чтобы не было стыдно) — детали, из которых собирается разбитое зеркало, отражающее Валерия Ведрашко.
…В какую-то из январских суббот мы отмечали его 60 лет. Как всегда он готовил на всех шашлык. Шутил. Танцевал с девушками. Слушал простые и более витиеватые тосты. И все за здравие. Спустя неделю — инфаркт. И потом — шесть дней — он жил с разорванным сердцем. И вот уже — мы по остывающим следам, суетно, сомневаясь, делаем фильм, пытаясь собрать что-то из редких кадров с участием нетерпящего сниматься героя. И у меня вдруг первое бессознательное стремление — показать итог работы ему, чтобы он сказал «фигня» или «хакей».
Конечно, «фигня», Валерий Иванович, как и то, что я пишу, — потому что повод, Валерий Иванович, отвратительный.