Андрей Ведутенко 26.02.2010

Война с историей

25 февраля фонд «Признание» провёл в Кишинёве круглый стол на тему «История как поле политической борьбы в Молдове. Комиссия по изучению и оценке тоталитарного коммунистического режима в Молдове: кто кого разоблачает?».
Свою версию происходящего изложили политики, политологи, журналисты, эксперты и сами члены комиссии.

Эдуард Волков, российский политолог: «Михай Гимпу сделал первый шаг к гражданской войне в Молдове»

«Создавая комиссию по изучению и оценке тоталитарного коммунистического режима, Михай Гимпу сделал первый шаг к холодной гражданской войне в Молдове. Эта война будет идти между унионистами и государственниками, потому что её члены будут изучать не прошлое, они хотят дискредитировать опыт молдавской государственности. Я считаю, что все политические силы Молдовы, какого бы окраса они ни были, должны объединиться в единый фронт против антигосударственников. Вот она, линия водораздела, а всё остальное вторично.
Кроме того, в ту же комиссию вошли вместе с историками юристы, журналисты и даже филологи. Им был дан срок: до 1 июня вынести свой вердикт. Как это возможно, если над этой же задачей бьются специалисты-историки по всему миру? И как в этой комиссии будут приниматься решения — голосованием? «Кто за то, чтобы осудить то-то и то-то?» Так наука не делается.
Зато члены комиссии на последней пресс-конференции критиковали советские учебники по истории. К сожалению, это обычная практика: в каждой стране преуменьшают свои недостатки и преувеличивают собственные достоинства. Вы [члены комиссии] сами так делали, когда писали историю румын».

Игорь Кашу, вице-председатель парламентской комиссии по осуждению тоталитарных коммунистических режимов: «Деятельность комиссии не направлена против нынешней партии коммунистов, хотя она и назвала себя правопреемницей идей и традиций Коммунистической партии Молдавии. Мы хотим лишь пролить историческую правду на то, какую цену Молдова заплатила за индустриализацию, навести порядок в архивах и восстановить истину».

Валерий Лицкай, экс-министр иностранных дел Приднестровья: «Нельзя допустить, чтобы одна половина общества судила другую»

«В самом начале хотел бы отметить, что у нас [в обществе] всё ещё есть какая-то святая вера, что историки — это носители какой-то абсолютной истины. Мне в жизни приходилось встречать людей, у которых не было исторического образования, но они давали определённым историческим событиям более объективную оценку, потому что сами через них прошли.
Что касается позиции Приднестровья по этому вопросу, то здесь не так всё однозначно. Вы [правобережье]  немножко «зажрались», когда говорите, что преступления коммунизма для вас были тяжелы. Но  левобережье прошло не через один голодомор, а через два. Здесь, в отличие от правобережья, была индустриализация. «Большой террор» конца 30-х готов снёс три состава партийной верхушки МАССР!
Тем не менее, создавая такую комиссию, никто Приднестровье официально не приглашал делегировать в неё своих представителей. Может быть, мы бы и отказались, но нам и не предлагали.
Еще один момент. Вы [члены комиссии] должны понимать, к чему приведет деятельность такой комиссии. Половина населения правобережья голосует за коммунистов, а меньшинство пытается за них всё решить. Повторяется практика 90-х годов, которая и привела к гражданской войне. Нельзя допустить, чтобы одна половина населения судила другую.
И последнее. В нашем регионе за последнее столетие было три тоталитарных режима — коммунистический, режим Антонеску и фашистский. Сделайте баланс и судите их всех, если вы претендуете на объективность».

Елена Миськова, руководитель российского фонда «Признание»: «Подобные комиссии создали негативный прецедент на постсоветском пространстве»

«Комиссии по изучению и оценке тоталитарного  коммунистического режима уже были в Прибалтике и зарекомендовали себя в не лучшем свете. Их деятельность сводилась к осуждению  — в прессе так и писали: «Комиссия по осуждению коммунистического режима». Подтекст был всем понятен. Резолюции этих комиссий сводятся к уравнению коммунизма с фашизмом,  к пересмотру итогов Второй мировой войны. Доходит до абсурда. В Литве люди, бежавшие из фашистских концлагерей и примкнувшие к Советской армии, приравниваются к преступникам! Это исторический нонсенс, который дискредитирует исторические достижения многих народов. Надеюсь, что комиссия в Молдове ставит перед собой другие задачи, но вопросы остаются в силу прецедентов на постсоветском пространстве».

Зураб Тодуа, российский политолог: «Коммунизм не могут осуждать бывшие члены КПСС»

«Источником и главным мотивом создания комиссии является страх перед ПКРМ, потому что ни одна партия, входящая в альянс, не может рассчитывать даже на 30% голосов, тем более после тех решений, которые ими были приняты во власти. Общество Молдовы может прийти к тому, что они не смогут повторить свой результат на выборах 2009 года.
Если бы такая комиссия была создана в более спокойное время — и в неё вошли бы представители Приднестровья, Гагаузии, русскоязычных историков! Я смотрю на членов комиссии — есть очень уважаемые люди. Но есть и те, кто за последние 20 лет несколько раз менял свои убеждения. Какое может быть уважение у граждан Молдовы к человеку, который 20 лет назад был коммунистом, а теперь осуждает коммунизм?
Про 2001 год. Когда ПКРМ пришла во власть, многие говорили, что нужна комиссия по расследованию преступлений 90-х годов, и возмущались, почему Воронин не даёт им такую возможность. Кто принимал решение вводить войска в Бендеры, кто гнал необученных солдат на боевые позиции, как была проведена приватизация, как создавались первые капиталы, которые сейчас действуют в политике? Но ПКРМ поступила благородно как минимум, в отличие от оппонентов, никаких комиссий она не создавала».

На кону — демократия (Выступление председателя ПКРМ на круглом столе фонда «Признание»)

Сегодняшняя дискуссия весьма и весьма своевременна. И это, по большому счету, не дискуссия о прошлом коммунизма или о так называемой комиссии Гимпу. Это дискуссия о том, состоится или нет в Молдове демократия.

Я сейчас говорю не с позиции уязвлённого лидера оппозиционной партии, партии, которая носит имя коммунистической. Я рассуждаю с точки зрения обычного человека, просто смотрящего телевизор. И что я вижу? Я вижу сплошные нарушения Конституции, я вижу, что политические лидеры решают, быть или не быть выборам, опираясь не на закон, а исключительно на полюбовный сговор друг с другом, я вижу, как закрываются газеты, запрещаются радиостанции, ограничиваются возможности для вещания оппозиционных каналов. А ещё я вижу, как, вопреки Конституции, мнению большинства титульного этноса, небольшая группа людей начинает рассказывать всему народу, как именно он должен называться и на каком языке он на самом деле говорит. Это так — лишь наиболее очевидные впечатления.

Наступая на головы

Я не собираюсь сегодня и сейчас быть адвокатом коммунизма — от его разнообразных теорий до самых различных практик. И коммунистическое идейное наследие, и первые опыты строительства коммунизма, как известно, получили и получают самые различные оценки. И уж если кому и критиковать коммунистическую практику, так в первую очередь самим коммунистам, ставшим основными жертвами и сталинского ГУЛАГА, и всех тех реакционных режимов, которые лишь прикрывались красным знаменем, а не служили идеалам справедливости и свободы. И коммунисты как раз давали такие оценки, жесткие, принципиальные, однозначные. И не только на памятном XX съезде КПСС. Совсем недавно, в новой политической программе партии мы довольно категорично рассмотрели этот период в нашей прошлой истории. Почему нам это удалось? Почему мы довольно легко и свободно рассмотрели этот этап в своей политической биографии? Очень просто: в той, советской истории большинство нынешних молдавских коммунистов не являлись ни прислужниками спецслужб, ни карательных органов, не доносили на своих товарищей, не карабкались вверх по карьерной лестнице, наступая на головы своих товарищей. В отличие от той команды инквизиторов, которую собрал вокруг себя гражданин Гимпу и весь этот псевдодемократический альянс.

Потомки бериевской эпохи

Если прочитать нашу программу, то из неё вытекает одна простая мысль, что все эти антикоммунистические герои 90-х, все эти их нынешние воплощения Гимпу-Филаты-Урекяны являются наследниками худших черт советской власти, прямыми политическими потомками бериевской эпохи. Они ненавидели социализм не потому, что он был тоталитарным или репрессивным, они его ненавидели за то, что он был недостаточно репрессивным, что он опирался на ценности и идеи братства, солидарности, интернационализма. И именно эти ценности, разделяемые миллионами и миллионами людей, были мотивом создания всего того лучшего, что возникло в советской и коммунистической системе, — от науки и образования до развитой промышленности и высочайшей культуры. Именно эти ценности позволяли простым людям подниматься в атаку, жертвовать собой во имя освобождения мира от фашизма.
Да не коммунизм бесит слух этих инквизиторов, их бесит как раз братство, солидарность, интернационализм, жертвенность. Именно эти нравственные категории, эти очевидные моральные преимущества не дают покоя тем, кто был бы готов предложить нашему обществу новых героев в облике палача Антонеску или тех, кто травил газами участников Татарбунарского восстания, кто подавлял в крови бессарабское подполье и всё антифашистское сопротивление.
Я не собираюсь быть адвокатом коммунизма по той основной причине, что лучшим свидетельством силы, благородства и перспективности наших идей являются как раз все эти истерические, репрессивные действия нынешнего режима. По отношению к слабым, устаревшим и бесполезным так себя не ведут. Так обращаются только с теми, кто обладает поддержкой  в обществе, кто обладает надёжной опорой в собственной истории.

Чем дальше — тем карикатурнее

Когда Дэна Сяопина спросили, как он относится к Великой французской революции, он ответил: «Прошло слишком мало времени, чтобы делать выводы». Действительно столь непросто делать однозначные заключения о таких общемировых событиях, как революции, как смены целых систем, общественных формаций. Непросто в первую очередь потому, что тут совершенно неуместны обывательские оценки. Необходимо и большее время, и большее расстояние во времени, чтобы хотя бы претендовать на объективность в понимании таких явлений. Помните, как в первом приближении, в перестроечное время мы все были вновь ошарашены масштабами репрессий конца 30-х годов. Нам, возмужавшим и созревшим в 60–70-е годы, всё это казалось немыслимым, невозможным. Но прошло всего лишь несколько лет, мы шагнули в 90-е — и увидели картину настоящего апокалипсиса — братоубийственные войны, гигантская смертность, нищета, грабёж и власть бандитов снизу доверху. Бандитов, ещё недавно облачённых титулами секретарей ЦК, докторскими степенями по истории коммунистического движения и т. д. Но в отличие от той же советской эпохи на этом пепелище 90-х годов, на этой пирамиде человеческих черепов не поднялось ни передовое искусство, ни конкурентоспособное образование, ни новые производства, ни новая наука. А потому, чем дальше от советской эпохи, тем карикатурнее, тем неуместнее выглядят нападки на коммунизм, тем отчетливее проступают истинные, догматические, тоталитарные, репрессивные цели всех этих беспомощных ревизоров истории.

По гамбургскому счету

Средний возраст сегодняшних молдавских коммунистов — 40 лет. Из них только 8% являлись членами КПСС. Если сравнить состав политического исполкома Партии коммунистов и состав комиссии Гимпу, то получается весьма интересный результат. Комиссия Гимпу просто кишит всеми этими знаменитыми, известными советскими историками в штатском, секретарями парторганизаций, членами партбюро, борцами с румынскими фальсификаторами и очернителями истории социалистической Молдавии. В отличие от них, в политисполкоме ПКРМ есть всего лишь один бывший член КПСС — это Владимир Воронин. Поэтому если уж мы начнём разбираться, так сказать, «по гамбургскому счёту», то не известно, кто и кого в итоге осудит. И не только и не столько за тоталитарное прошлое, сколько за тоталитарное настоящее.
Что же касается моего вопроса — состоится или не состоится в Молдове демократия? — мой ответ положительный. Но это ответ, скажем так, хорошо информированного оптимиста. Но это вовсе не означает, что за демократию и человеческое достоинство не нужно вести постоянную, ежедневную борьбу. А когда в стране официально создаётся инквизиция, то этот пожар мракобесия следует тушить всем миром.

Комментировать

Оцените материал: