Культура   

Кому нужен режиссёр?..

Наталья Анисимова — яркое свидетельство тому, что одарённые люди, чтоб не сказать, талантливые — непозволительная роскошь для общества, которое на данном этапе своего развития не способно проводить грани между категориями «никак», «так себе», «неплохо» и, скажем, «отлично». Так или иначе, режиссёр Наталья Анисимова, которую, казалось бы, должны разрывать от желания обладать телевизионные каналы, свободно ходит по городу.

Притом что тонкий вкус, он же — производное чувства меры, который Анисимова демонстрировала в своих работах не раз, — явный дефицит в расплодившихся режиссёрских и монтажных наших ТВ. Хотя как делать конфетку из ничего и что предпринять, чтобы зритель не заснул на второй минуте эфира, — тут Наташе впору мастер-классы давать. А начиналось всё с того, что когда-то художница кукольного театра решила поступить в Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии. С одной целью: стать самой себе режиссёром.

— Наташа, но ведь можно было пойти в режиссёры театра? Или кино? Почему именно ТВ?

— Потому что, наверное, кукольный театр был на национальном телевидении, и я успела уже очароваться магией телевидения. (Смеется.) К тому времени у нас можно было работать в удовольствие и реализовываться. Особенно в тот период, когда одни уже не могли держать нас под контролем, а другие ещё не знали, как это делать. Мы приглашали рок-звёзд, выпускали в эфир острые, живые молодёжные передачи. Другое дело, что, как и в любом живом организме, есть своё развитие, расцвет… А потом угасание.

 

Наталья Анисимова: «В Молдове сегодня действительно очень размыты критерии профессионализма. И отсутствует логика, как и желание сделать хорошо, безотносительно денег. Может, время просто такое… смутное?»

 

— Я всегда путалась в сложной, во всяком случае, для меня иерархии творческих единиц телевидения. А если даже конкретней, кто важнее: режиссёр или редактор?

— Это извечный спор, что главное: форма или содержание. Редактор отвечает за текст. А что такое телевизионный продукт? Есть идея, на которую нанизывается всё, как на шампур. Ты берёшь текст, ты работаешь с художниками, ты подбираешь музыку, ты продумываешь сценарий, ты сочетаешь всё с изобразительным рядом. У человека, мне кажется, первично зрительное восприятие. Он включает ящик, видит сначала картинку — а потом уже решает для себя, смотреть ли дальше. Но бывает и так — декорации плохие, свет неправильно выставлен, неудачная композиция кадра, а журналист в кадре работает блестяще, точен, умён, ироничен, есть свой авторский взгляд, цепляет и держит зрительское внимание — и рука уже не тянется к пульту. Тут очень важен тандем автора и режиссёра. Они взаимозависимы. Очень важна эстетика. Вот последняя презентация, которую проводили коммунисты, — «Молдавский проект». За счёт того, что это было сделано очень стильно, свежо, то, даже если не углубляться в идеологию, это всё равно получилось само по себе интересно.

— Пытаюсь вот ещё что понять. У нас не только режиссёры, но и некоторые продюсеры обожают себя видеть в кадре. И это правильно: только так, мозоля глаза зрителю, ты сможешь стать известным. А что же ты, Наталья Анисимова, не вышла из режиссёрской?

— Не буду лукавить, пробовала. Был период — работала стрингером, делала сюжеты для ТВ-6, НТВ. И даже парочку сюжетов для CNN. Но себе самой я не очень нравилась: как я работаю в кадре, как звучит голос. А тем более когда рядом с тобой работают такие ассы тележурналистики, как Костя Старыш. Каждый должен профессионально делать своё дело. Мне хорошо и за кадром. Очень часто журналист работает на площадке с персонажем, а ты сидишь в аппаратной и со стороны видишь, что ещё можно спросить, где и как развернуть или сменить тему. Как лучше смонтировать, где сделать акценты. По-моему, это очень интересно — регулировать творческий процесс изнутри.

— Ты проработала достаточно много лет в качестве главного редактора для того, чтобы могла, оглянувшись, оценить работу молдавского филиала телекомпании «Мир».

— Когда мы пришли в «Мир», там был один кабинет, один компьютер. У нас не было журналистов, и мы по полдня искали по знакомым редакциям кого-нибудь, кто мог бы выехать, снять сюжет. Одним словом, по миру ходили. За восемь лет сформировалась команда, сформировался стиль работы, бюджет увеличился, появилась новая техника. Представительство небольшое, но творческий потенциал! И в Москве, и на фестивалях во всяком случае он был оценён, доказательство чему — наша стена в кабинете экс-директора Старыша, увешанная дипломами и прочими наградами, я уже просто не стану их называть, потому что перечислять прошлые регалии смешно, ведь лучше завоёвывать новые. Правда?

— Допустим, всё не стоит, но, например, ты можешь назвать из числа тех, что тебе дороги?

— Может, не сама награда, но проект… Вот, скажем, Международная академия ТВ запустила как-то проект «Россия: Взгляд со стороны». Они выбрали пять команд: из Армении, Эстонии, Украины, Узбекистана и Молдовы. Нас привезли в Сибирь, наметили определённый маршрут, а дальше каждый сам себе хозяин. Это очень интересно, потому что ты наблюдаешь, как работают коллеги, и параллельно снимаешь сам, ориентируясь на ходу. Главное — увидеть. Кто-то снял репортажи, кто-то — портреты; я сделала (текст потом писала журналист Наталья Синявская) документальную программу «Сибирь: Мифы и реальность». На самом деле фактура отличная была, герои колоритные. Например, нас привезли в деревню, в которой родился Распутин, а там живой Распутин выгуливается — это местный мужичок отрастил бороду, подпоясал рубаху, байки рассказывает и деньги с туристов собирает. Или повезли на ликёроводочный завод, и я там познакомилась с этакой русской румяной барышней, которая рассказывала, что так за день пропитывается запахами цеха, что потом в троллейбусе все мужики к ней липнут… А потом мы нашли молдаванина, и он всё сокрушался, что у нас нет с собой брынзы, а он просто бредил этой брынзой. Итогом стал фестиваль — и вот ты видишь результат, свой, коллег! Наша работа получила второе место, но все говорили, что это лучшая работа, а что самое главное — члены жюри досмотрели до конца, смеялись и аплодировали.

— А в каких проектах ты ещё работала? Может, из отечественных?

— Были и цикловые программы, была программа «Русские в Молдове», различные отдельные проекты, из них самый на слуху — «Неизвестный Штефан», много чего. Ток-шоу «Время жить» о проблемах ВИЧ-инфицированных, вёл его Владимир Познер. Для меня работа с мэтром телевидения стала серьёзной профессиональной школой.

— У тебя наверняка возникали возможности переехать работать в Москву. Ведь возникали?

— Время от времени какие-то перспективы возникали.

— Почему же ты не воспользовалась?

— Я девушка практичная. (Смеется.) Тут, в Кишинёве, свои очевидные прелести. По бартеру ты ходишь в фитнес-клуб, в салон красоты, город маленький, все знакомы, можно ногами пешком ходить, а не тащиться в транспорте три часа до работы, как мои знакомые коллеги в Москве. И, по крайней мере, до самого последнего времени я о своём выборе не жалела.

— Со сменой руководства в филиале жизнь изменилась в последние полгода, для тебя в частности тоже, насколько я могу судить. Ты оставила «Мир». Что станет с филиалом, который считался чуть ли не сильнейшим?

— Да, я созрела и написала заявление об увольнении. Тому есть разные причины. Когда говорят: «Вы, русские, ничего не можете рассказать хорошего о молдаванах «Миру», «Вы русские, вот и живите в своей России», я понимаю, что у нас принципиально разные мировоззрения. Тем более что это структура СНГ, и рабочий язык — русский. Кроме того, мы работали по принципу команды и творческого коллектива. Сейчас вводится диктаторский стиль, наверное, для кого-то это хорошо. Ведь всё имеет право на существование. Но, скорее, в больших коллективах другого профиля. Хотя что теперь рассуждать? Наверное, всегда всему приходит конец.
Я работала в телекомпании «Мир» 15 лет, со времени его создания. За полтора десятилетия мы создали свой собственный мир — родной и интересный, творческий и свободный. Ушёл Старыш — и всё изменилось.
Не имеет смысла возмущаться по поводу того, что люди такие, какие они есть. Но, объективно говоря, у нас действительно очень размыты критерии профессионализма. И отсутствует логика, как и желание сделать хорошо, безотносительно денег. Может, время просто такое… смутное?

— Человек, равного которому по классу профессионализма трудно найти в этой стране, уходит. Стране не нужны профессионалы?!

— Варианты работы, они, конечно, есть, но пока найти лучше того, что теряю, не удаётся. Хотя есть какие-то проекты, которые отвлекают от дурного и вовлекают душой. Костя Старыш задумал сделать телевизионный музыкальный проект «Письма с фронта», я не знаю, найдутся ли деньги, но мы всё равно его доведём до ума. Вот если есть ощущение пронзительности, значит, ты сделал что-то действительно хорошее. Я сейчас говорю о прошлом нашем проекте «Посмотри же, солдат: это юность твоя», в котором молодые музыканты пели военные песни, а ветераны вспоминали простые человечные истории. Иван Иванович Сухоруков, ветеран войны, рассказывал, что как раз тогда у внука был непростой период, переходный возраст, он конфликтовал со всеми. А вот после этой программы он написал стихи о своём дедушке, восстановились отношения… Он вроде и так всё о деде знал, но осознал какие-то важные вещи, посмотрев программу. И мама мальчика нам звонила…
У нас было много планов… Вот последние полгода хожу с идеей снять цикл публицистических программ «Неизвестные страницы холокоста — Бессарабия». Найти людей, взять их — и провести по маршруту, по которому они уже когда-то прошли. Сейчас, когда пытаются пересмотреть историю, а этих людей всё меньше и меньше, мне кажется, такие проекты необходимы.

0
 

Читаемые